И все, клянусь. Просто улыбаюсь. Однако через долю секунды Уинстон встречается со мной глазами, его убийственный взгляд просто кричит:
Наступает неловкое молчание.
Впервые мне приходит на ум: а вдруг Брендан и правда не знает, чтó Уинстон к нему испытывает? Он, похоже, не в курсе, хотя… Для остальных это давно не секрет.
– Итак. – Касл делает резкий вдох и хлопает в ладони. – Мы собирались вернуться в комнату и нормально все обсудить. Джентльмены, вы как? – Он кивает в сторону Уинстона с Бренданом. – Не против развернуться на сто восемьдесят и снова пройти по тому же маршруту? А то здесь становится тесновато.
– Согласен. – Брендан бросает быстрый взгляд за спину. – Хотя… тут такое дело, может, задержимся еще на пару минут? Хайдер плакал, и мне кажется, он был бы сейчас рад побыть один.
– Боже ты мой, – у меня вырывается стон.
– Что такое? – спрашивает Назира, на ее лбу от беспокойства появляются морщинки. – Мне к нему сходить?
Брендан пожимает плечами, его белое лицо в сумраке коридора сияет неоновым светом.
– Он сказал что-то Уорнеру, видимо, на арабском. И уж не знаю точно, что именно тот ответил, но весьма вероятно, это было «отвали», в той или иной форме.
– Вот же козел, – бормочет Уинстон.
– Так… – качаю я головой. – Да, он ведет себя как сволочь, и все же, по-моему, надо быть к нему чуточку снисходительнее. Он просто растоптан. Не станем забывать, что утром ему пришлось пройти через ад.
– Мимо. – Уинстон скрестил руки. – Хайдер
– Если честно, – вскользь упоминает Стефан, – Хайдер всегда отличался чувствительностью.
– Слушай, я не защищаю Уорнера, просто…
–
Что-то мягко тянет меня за шею, я аж напрягся. И тут замечаю, что Касл поднял руки. Похоже, он физически развернул наши головы в свою сторону и указывает на коридор в направлении палаты Джей.
– Идем обратно. Все вместе. Немедленно.
Когда мы возвращаемся в комнату, по Хайдеру ничего не заметно. Никаких следов слез. Он стоит в углу, один, и таращится куда-то вдаль. Уорнер неподвижно сидит рядом с Джей, в той же самой позе.
Смотрит на нее, не отрываясь.
Смотрит, не отрываясь, словно может силой воли заставить ее прийти в сознание.
Назира очень громко хлопает в ладони.
– Так, – начинает она, – больше никаких проволочек. Нужно обсудить стратегию, прежде чем что-то предпринимать.
Сэм явно этого не одобряет.
– Какая стратегия? Нужно обсудить Эммелину. Надо понять, что случилось утром, и лишь потом думать, как обсуждать дальнейшие шаги.
– Мы будем обсуждать и Эммелину, и то, что случилось утром, – говорит Назира. – Но для того, чтобы обсудить ситуацию с Эммелиной, придется поговорить о ситуации с Эллой, что неизбежно повлечет разговор о более глобальной, общей стратегии, той, что аккуратно впишется в план по спасению детей главнокомандующих.
Касл смотрит на нее в упор и выглядит при этом не менее оторопело, нежели Сэм.
– Ты хочешь обсудить детей Верховных главнокомандующих? Прямо сейчас? Может лучше начнем с…
– Идиоты, – бурчит Хайдер себе под нос.
Мы делаем вид, что не слышим.
По крайней мере, большинство из нас. Назира качает головой, окидывая комнату таким взглядом, каким часто награждает меня: она устала находиться среди идиотов.
– Разве не видите, что эти вещи напрямую связаны? Оздоровление нас ищет. А точнее, они ищут Эллу. Мы должны были залечь на дно, не забыли? Однако шокирующая демонстрация сил Эммелины сорвала покров тайны с нашего местоположения. Вы все видели новости… вы все читали отчеты о происшествии. Оздоровление пошло на серьезные антикризисные меры, чтобы подчинить граждан. Вывод один: они знают, что здесь произошло. – И снова непонимающие взгляды. – Эммелина только что привела их прямиком к Элле, – продолжает Назира. Последнее предложение она произнесла так медленно, словно боялась за наш коллективный рассудок. – Случайно так вышло или намеренно, только Оздоровление теперь примерно понимает, где мы прячемся.
Нурия выглядит разбитой.
– Выходит… – Хайдер тянет слова с обычным раздражающим снисхождением, – сейчас они намного ближе к тому, чтобы нас найти, чем несколько часов назад.
Все мы, сидя на стульях, вытягиваемся. Атмосфера вдруг меняется, разливается какое-то иное напряжение. Нурия и Сэм перекидываются обеспокоенными взглядами, а затем Нурия произносит:
– Считаешь, им правда известно, где мы?
– Я знала, что это неизбежно, – качает головой Сэм.
Касл напрягается.
– И что теперь?
Сэм сердится, однако ее слова звучат спокойно:
– Мы пошли на неимоверный риск, позволив вашей команде остаться. Мы поставили под удар и еду, и кров, и безопасность наших мужчин и женщин, но разрешили вам укрыться среди нас. Вы живете здесь только три дня и уже умудрились выдать наше местоположение всему миру.
