Вообрази меня полностью

Андерсон скользит взглядом по моему лицу и лицам нескольких других ребят.

– Да, большинству. – Его пристальный взгляд чуть дольше задержался на Хайдере. – Ваш отец, юноша, вами крайне разочарован.

Звучит единственный выстрел, без предупреждения, вспарывая дыру в глотке Андерсона. Тот хватается руками за горло и падает, захлебнувшись криком, на одно колено, оглядываясь в поисках нападавшего.

Назира.

Она материализуется рядом с ним и сразу подпрыгивает высоко вверх, в небо. Солдаты начинают стрелять, безрезультатно палят вверх, очередь за очередью, и хотя я до смерти боюсь за Назиру, я понимаю – она пошла на такой риск ради меня. Ради Джеймса.

Мы постараемся – ее слова. Я и не понял, что «постараться» значит ради этого мальчика рисковать жизнью. Ради меня. Черт побери, как же я ее люблю.

Я становлюсь невидимым.

Андерсон пытается остановить хлещущую из горла кровь, однако не выпускает из рук Джеймса, а тот, похоже, без сознания.

По бокам у него остаются охранники.

Я делаю два выстрела.

Они оба падают с воплями. Андерсон цепляется за воздух, а потом окровавленной рукой нащупывает пистолет, с его губ все еще стекает кровь. Я не упускаю возможности дать ему в нос.

Он в бешенстве, больше от удивления, чем от боли. Тут поспевает Брендан – хлопком создает закручивающуюся молнию, которая, потрескивая, обвивается вокруг ног Андерсона и временно его парализует.

Андерсон выпускает Джеймса.

Мальчик не успевает упасть, я ловлю его и стрелой мчусь к Лили, которая ждет меня, немного заступив за световое кольцо Нурии. Сгружаю безжизненное тело Джеймса ей на руки, а Брендан выстраивает вокруг них электрический щит. Один удар сердца, и их уже нет.

Меня наполняет облегчение.

Слишком рано. Ситуация выводит меня из равновесия. Меньше чем на секунду моя невидимость дает сбой, и меньше, чем через секунду на меня нападают сзади.

Я падаю на землю, жестко, выбивая из легких воздух. Силюсь перевернуться, встать, но солдат Андерсона уже тычет в лицо винтовкой. И стреляет.

Из ниоткуда возникает Касл, сбивая солдата с ног. Одним движением он останавливает пули, перенаправляя предназначавшиеся мне заряды, и я даже не осознаю случившееся, пока не вижу, как тот парень бухается на колени. Передо мной – истекающее кровью антропоморфное решето, испускающее из себя жизнь. Внезапно все вокруг становится похоже на какой-то сюр.

Я вскарабкиваюсь на ноги, жутко стучит в висках. Касл уже куда-то идет, вырывая из земли дерево. Стефан использует сверхспособности, чтобы разгромить как можно больше солдат; они не прекращают палить, а он двигается медленно, каждый сантиметр его одежды в крови. Я вижу, что он покачивается. Бегу к нему, пытаюсь закричать, предупредить, голос теряется в гвалте, и скорость уже не та. На Стефана нападает солдат, дает несколько очередей, и на сей раз я все-таки ору.

Подбегает Хайдер.

Он с криком опускается перед другом, прижимая Стефана к земле, защищая его тело своим, одновременно кидая что-то в воздух.

Взрыв.

Меня отбрасывает назад, в черепушке звенит. Я как в бреду поднимаю голову и замечаю Назиру и Уорнера, каждый схватился врукопашную. Раздается душераздирающий вопль, и я силюсь подняться на этот звук.

Сэм.

Нурия летит к ней со мной наперегонки, падает на колени и отрывает тело жены от земли. Она оборачивает вокруг себя и те́ла Сэм ослепительные ленты света. Защитные спирали такие яркие, что смотреть на них невыносимо. Ближайший солдат вскидывает руку, закрывая глаза, и стреляет, крича, даже когда сила света Нурии начинает оплавлять кожу на его руках.

Я пускаю ему пулю между зубов.

Из ниоткуда появляются еще пятеро, наступая со всех сторон, и на долю секунды я не могу не подивиться. По словам Касла, было только двенадцать человек, два из которых – Андерсон и Джеймс. Обвожу взглядом поле боя, дюжину солдат, активно атакующих наших, затем возвращаюсь к тем пяти, что держат путь прямо ко мне.

В голове путаница.

А потом, когда они начинают стрелять – ужас.

Я делаюсь невидимым, проскальзывая через единственную щелочку между двумя солдатами, в повороте открываю огонь. Пара выстрелов попадают в цель, остальные – мимо. Перезаряжаю, отбрасывая на землю опустевшую обойму, и только готов стрелять, как слышу ее голос.

– Держись, – шепчет она.

Назира обвивает меня руками за талию и прыгает.

Вверх.

Пуля свистит прямо у голени. Жжется, она задела кожу, но прохлада ночного неба так бодрит, что я позволяю себе вздохнуть полной грудью и закрыть глаза на целую секунду. Здесь, наверху, крики едва слышны, отсюда может показаться, что кровь – вода, а крики – смех.

Увы, сон длится лишь мгновение.