Я не единственный остолбенел от происходящего. Впервые вижу, чтобы Уорнер так двигался. Я наблюдаю, как он отражает каждую атаку, все до одной, и внезапно преисполняюсь невольным уважением. Все жду, когда он вырубит этого придурка, однако Уорнер не пытается ударить Андерсона; он лишь защищается. И только когда я замечаю, как нарастает ярость на лице Андерсона, я понимаю: Уорнер это делает нарочно.
Он не дает сдачи, потому что знает: именно это Андерсону и нужно. Невозмутимое, бесстрастное выражение лица сына доводит отца до белого каления. И чем дольше тому не удается выбить Уорнера из колеи, тем больше он звереет. Кровь еще сочится из недолеченной раны на шее, и Андерсон злобно рычит, доставая из внутреннего кармана пиджака пистолет.
– Довольно! Все, хватит!
Уорнер аккуратно отступает на шаг назад.
– Отдай девчонку, Аарон. Отдай девчонку, и я пожалею этих идиотов. Мне нужна только она.
Уорнер застыл точно камень.
– Отлично, – злобно гаркает Андерсон. – Схватить его.
Шесть солдат начинают наступать на Уорнера, а тот даже не дернулся. Я обмениваюсь взглядом с Уинстоном, и этого достаточно. Я накидываю на него невидимость, а он вытягивает руки и своей способностью растягивать конечности укладывает троих на землю. В тот же миг Хайдер вытаскивает из-под окровавленной кольчуги, которую носит под верхней одеждой, мачете и перебрасывает его Уорнеру, который роняет пулемет и, не глядя, ловит нож за рукоять.
Касл, стоя на коленях, простирает руки к небу, отрывая еще куски от полуразрушенного здания, однако теперь люди Андерсона не дают ему такой возможности. Я рвусь вперед, но не успеваю помочь, и Касла вырубают сзади. Все равно бросаюсь в драку и, сражаясь с солдатом за его пистолет, использую навыки, приобретенные еще в детстве: одиночный, жесткий удар в нос. Чистый апперкот. Мощный удар в грудь. И старое доброе удушение.
Я поднимаю голову, нервно вдыхая, в надежде получить хорошие новости… и не верю своим глазам.
Десять человек взяли Уорнера в кольцо, и я не понимаю, откуда они появились. Я думал, остались трое-четверо. Оборачиваюсь в замешательстве и вижу, как Уорнер падает на одно колено и, замахнувшись мачете, вырисовывает идеальную арку, потроша человека как рыбу. Поворот – и еще один сильный взмах расчленяет парня слева, отделяя позвоночник от тела столь жутким способом, что я вынужден отвести взгляд. Через секунду, которая требуется мне, чтобы снова повернуться, еще один страж бросился вперед. Уорнер резко оборачивается вокруг своей оси, втыкая лезвие прямо в открытый кричащий рот. Последним рывком Уорнер вытаскивает мачете, и солдат с мягким глухим стуком оседает на землю.
Оставшиеся стражи чуть медлят.
До меня доходит: кто бы ни были эти новые бойцы, у них особый приказ – атаковать Уорнера, и только его. Мы все вдруг остались без явной задачи, можем сползти на землю, раствориться в измождении.
Заманчиво.
Я ищу Касла, хочу удостовериться, в порядке ли он, и понимаю – он в шоке.
Не отрываясь, смотрит на Уорнера.
Уорнера, который пялится на море крови у себя под ногами, его грудь вздымается, в кулаке зажата рукоять мачете. Все это время Касл считал, что Уорнер – милый мальчик, понаделавший глупых ошибок. Мальчишка, которого можно за руку увести от обрыва.
Не сегодня.
Уорнер поднимает взгляд на отца; кровь прилила к лицу, тело трясется от ярости.
– Ты этого хотел? – кричит он.
Похоже, даже Андерсон удивлен.
Другой охранник аккуратно продвигается вперед, я и не замечаю пистолет, который направлен на Уорнера. Внезапно охранник с воплями валится на землю. Пучит глаза, хватаясь за горло, где осколок стекла размером с мою ладонь рассек яремную вену.
Резко разворачиваюсь к Уорнеру. Его взгляд по-прежнему прикован к Андерсону, из свободной руки капает кровь…
Господи боже.
– Возьми лучше меня, – прорезает тишину голос Уорнера.
Андерсон, видимо, приходит в себя.
– Что?
– Оставь ее. Оставь их всех. Дай слово, что ты оставишь ее в покое, и я вернусь с тобой.
Меня парализует. Я обвожу всех взглядом, диким взглядом, пытаюсь заметить искорку надежды, что мы остановим этого идиота, не дадим совершить глупость. Тщетно. Все взоры прикованы к Уорнеру и его отцу.
Взоры, наполненные ужасом.
Чувствую, как рядом кто-то материализовался, и мне становится намного легче. Протягиваю руку в тот же момент, когда она протягивает свою, быстро пожимаю пальцы и разрываю эту короткую связь. Прямо сейчас мне достаточно знать, что она здесь, рядом.
Мы все молча ждем, как будут разворачиваться события, надеемся на что-то, что даже не можем осознать.
Чуда, однако, не происходит.
– Жаль, все не так просто, – в конце концов произносит Андерсон. – Правда, жаль. Но, боюсь, нужна именно она. Ее не так-то легко заменить.
– Ты сказал, тело Эммелины приходит в негодность. – Голос Уорнера звучит тихо и на удивление спокойно. – Ты сказал, что без другого тела, достаточно сильного, чтобы ее удержать, она станет нестабильной.
Андерсон напрягается.
