Вопль кошки [litres] полностью

Он вытер руки о штаны хаки.

– Нет, не хорошо! Джейку хоть раз бывало трудно поговорить с девчонкой, которая ему нравится? Он обычно просит своих друзей приглашать девчонок на свидания за него?

– Ну… нет…

Я зависла между Джеффри и дверью в спортзал, не в силах сдвинуться с места. Если прятаться, наверняка станет только хуже. А если вернуться, я столкнусь с Джейком и его друзьями. Вот бы можно было сказать ему, что это не страшно, если я ему не нравлюсь, я с самого начала ожидала отказа, – тогда, может, все вернулось бы на круги своя. Может, его друзья не стали бы на эту тему шутить.

– Кот, в чем дело? – спросил Джеффри. И потянулся к моей руке.

– В чем дело?! – Я отпрянула. – Они стали бы меня спрашивать, если бы не знали, что мне нравится Джейк?

Его поза изменилась.

– Кот.

– Ты им сказал?

– Кот.

– Ты единственный, кто знал, – сказала я.

Он провел рукой по волосам. Оглянулся в зал, посмотрел на свои ботинки.

– Не то чтобы у тебя хорошо получалось скрывать, – сказал он. – Джейк, по сути, сам догадался.

– Ты мог бы все отрицать! – Я утерла слезы и запустила руки в подол рубашки.

Если они услыхали об этом от Джеффри, они точно знали, что это правда. Джейк знал, что это правда.

– А смысл? – отмахнулся Джеффри. – Да почему это вообще важно? Если не будешь обращать на них внимания, они перестанут тебя доставать.

– Они меня не достают, они надо мной смеются! Им смешно, что мне нравится твой брат, – я же говорила, я так и думала! Вот почему я не хотела, чтобы ты кому-то рассказывал! Вот почему я не хотела, чтобы кто-то знал!

Джеффри моргнул.

– Почему тебе кажется, что они из-за этого будут над тобой смеяться? – спросил он.

– Потому что я чокнутая! – закричала я на него. В спортзале в нашу сторону повернулись головы. Джеффри открыл рот, чтобы возразить, но я его перебила: – Я эта чокнутая девчонка, которая малюет жуткие рисунки, у которой глаз косит и которая постоянно носит черные водолазки! Мне нельзя западать на таких, как Джейк!

Моя грудь была полна ядовитых шипов и битого стекла. Возвращаться в спортзал было нельзя. Невидимая стена физически не пускала меня обратно. Джеффри меня не понимал. Он был мальчиком, и вдобавок всем нравился. Он нравился даже тем, кто над ним смеялся.

– Это полная чушь! – Джеффри схватил меня за руку и развернул лицом к себе. – Что значит нельзя? Чушь. Ты какие-то глупости говоришь.

– Это не глупость, – сказала я.

Еще больнее было оттого, что он со мной спорил.

– Мне пора, – сказала я.

Он отпустил мою руку.

Я написала миссис Андерсон, что заболела, а потом позвонила папе, чтобы он меня забрал. Он приехал без вопросов.

Тем же вечером мне пришло семь обычных и два голосовых сообщения от Джеффри. Я их проигнорировала. И в интернет заходить не собиралась ни за что. Я свернулась калачиком под одеялом, пытаясь представить, как завтра пойду в школу. Сбежать я могла только один раз.

Я подкрадываюсь ближе, чтобы осмотреть тело. Зрелище замечательно похоже на то, что произошло во дворе. Расшвырянные конечности, оторванные и брошенные в стену, покромсанный мех, будто от тела отдирали куски зубами. Над одной скулой красуется дыра, глазница обезображена так, что глаз вывалился и укатился. Единственное отличие – кровь Марка не растекается красиво, как у Джули, – она окрашивает стены и лежит вокруг тела веером, словно ее выплеснули из банки.

В воздухе витает насилие – ощущение густое и гнетущее. И знакомое. Мне не нравится, что оно становится знакомым.

Я поворачиваюсь и бегу. Стук сердца отдается в голове, заполняя эхом тишину коридоров. Коридоры прежние. Иногда Школа что-то меняет. Проход между коридорами находится то в одном конце, то в другом. Два коридора порой накладываются друг на друга, и надо несколько раз зайти и выйти из класса, чтобы попасть в нужный. Иногда двора вообще нет. Сейчас он есть, и ничего в нем не изменилось, кроме того, что тело Джули исчезло. Единственный признак того, что она здесь была, – кровь, ржавчиной проступающая на камнях.

Джеффри здесь тоже нет. Что-то не так. Если бы все было нормально, рассуждай он нормально, он был бы здесь, размышлял, что происходит. Я бы сказала ему, что нашла тело Марка. Я бы сказала ему, что тот, кто убил Джули, все еще где-то тут ходит, все еще преследует нас. И больше я не выпускала бы Джеффри из виду.

Я выскальзываю со двора и спешу в Фонтанный зал. Нас собралось еще больше, все сгрудились, как испуганные мыши. Сосчитать не могу: человек, пожалуй, тридцать пять – количество как-то нестабильно. Когда я вбегаю, оба фонтана выплескивают в воздух изящные дуги блестящей пурпурной воды, будто Школа приветствует мое возвращение. Сисси вылезает из своей палатки.

– Кот! – кричит она с облегчением. – Ты слышала шум?

– Какой шум? – спрашиваю я.

– Крики, и… словно что-то рвется. Было ужасно.

– Это Марк, – говорю я и мгновенно жалею: Сисси бледнеет. – Он мертв. Та же история, что с Джули.

Только вот крик? Марк никогда не кричал. Марк вообще не издавал никаких звуков, он ведь больше не мог говорить. Или нет?