Вопль кошки [litres] полностью

Я вхожу. Сотня столов преграждает путь к дальней стене, где в тени притаилась какая-то фигура. Пригнувшись, я подкрадываюсь ближе.

Царапанье громче. Нечетко прямоугольная фигура всхлипывает.

Я заглядываю за последний стол. У фигуры две длинные ноги цвета хаки, сложенные в треугольники, две длинные руки, вытянутые между ними, а из воротника вязаного жилета торчит бирка.

– Джеффри.

Я подхожу. Он сворачивается калачиком, пряча от меня лицо. Резко вдыхает и молчит.

– Почему ты без меня ушел из котельной? – спрашиваю я. – Я до смерти переволновалась. Ты же знаешь, как это опасно. Я нашла Марка. Он мертв. И тот, кто это сделал, утащил его. Убийца все еще на свободе. Я опросила всех в Фонтанном зале, и никто не знает ничегошеньки… А я все думала, что ты следующий… Или что ты вернулся в администрацию, а Джейк тебя запер…

Он молчит.

– Джеффри?

Он лбом упирается в колено, плечи ссутулены, руки втянуты, а на конце их… на конце рук – все еще его ладони, но теперь они огромные, и увесистые, и сделаны из картона. Рукава его рубашки едва скрывают квадратные края его рук. Его грудь – сплошные плоскости. Твердые квадратные кончики пальцев скребут старый плиточный пол – эти пальцы слишком велики и не могут свернуться в кулак, слишком громоздки и ничего не могут схватить. Он все царапает и царапает плитку, и края пальцев уже морщатся и сплющиваются, словно обкусанные ногти. Я хватаю его за руки, чтобы он перестал:

– Джеффри. Посмотри на меня. Скажи что-нибудь.

– Я хочу уйти, – шепчет он. – Почему нельзя уйти домой?

Я слишком счастлива, что он говорит, что он не потерялся, и мне не важно, что его глаза почти совсем выцвели, что вместо рта у него – неподвижная гримаса, а белые зубы разделены толстыми черными линиями. Он похож на карикатуру, нарисованную несчастным ребенком.

Я кладу его руки себе на плечи и вжимаюсь лицом в его грудь. Мне кажется, что я обнимаю не мальчика, а кошмар. Его дыхание гулко отдается в картонном теле. Вдох-вдох-вдох-выдох.

– Я больше не хочу. – Его пальцы скребут по моей спине. – Хочу домой, хочу к маме, хочу уйти. Почему нам не дают уйти, Кот? Куда делись двери?

– Я не знаю, – говорю я.

Другого ответа дать не могу. Я не знаю, куда делись двери. Я не знаю, почему Школа не дает нам уйти. Может быть, воспоминания мне в конце концов подскажут. Но убийца на свободе, и, по-моему, это гораздо более насущная проблема – о том, как и когда мы сможем выбраться отсюда, можно подумать потом.

Он уже всхлипывает во весь голос. Я опускаю глаза. Я не хочу знать, как меняется от этого его лицо. Я помню Джеффри. Джеффри был мягкой сталью и вязаными жилетами, бровями-медогусеницами и хризантемами. Спокойный, счастливый свет в теле мальчика.

А все это – не то, что я помню.

Все не так, как должно быть.

Никак не могу вырваться из десятого класса.

Это важно?

Именно тогда все и произошло?

Джеффри и Лейн Кастильо собирались вместе пойти на бал выпускников[10]. Я об этом узнала, потому что они числились в бюллетене для голосования.

Я стояла у своего шкафчика, держа в руках маленький листок бумаги, и разглядывала имена. Я не проголосовала и не планировала. Все равно его нужно было сдать в конце седьмого урока. А сейчас уже пора было идти в кабинет рисования, забрать картину, над которой я работала сегодня на уроке, но ноги не хотели двигаться. Джеффри обычно встречал меня у шкафчика после уроков. Теперь, когда он этого не делал, заставить себя двигаться было сложнее.

– Кис-кис, киса.

По коже побежали мурашки. Я повернулась к пустеющему коридору и лицом к лицу столкнулась с Джейком Блументалем. На нем была именная куртка, большие пальцы засунуты под лямки рюкзака. Его голос был по-странному мягким, и впервые слово «киса» не прозвучало издевательски.

Моя первая реакция: Почему ты со мной заговорил?

Моя уточненная реакция:

– Привет, Джейк.

– Как дела? – спросил он.

– Нормально, наверное. А у тебя?

Он пожал плечами.

– Ну и… – протянула я.

Он слегка улыбнулся. Неоспоримая правда об улыбке симпатичного мальчика: даже если из-за него ты чувствуешь себя недостойным куском мусора, его улыбка не перестает быть объективно красивой. Даже когда он больше тебе не нравится, ты все равно знаешь, что он понравится кому-то еще, и ничего с этим не поделать.

– В последнее время все как-то странно, – сказал он. – Ты у нас больше не бываешь.

– Ага, – сказала я. Я и не думала, что ему есть дело.

– Джефферс весь расхандрился.

– Разве он не встречается с Лейн?

– Ну да, типа того.

– Типа того?

– Она на вечеринку пришла пару недель назад, и они просто штаны просиживали.

– Ты пришел обсудить Джеффри? – спросила я.

На какое-то мимолетное мгновение я в это поверила, и пол слегка приподнялся под моими ногами. Но чтобы Джейк пытался облегчить жизнь младшему брату? Зачем ему тратить свое драгоценное время на такие пустяки?

– Не-а, извини, – сказал он. – Я, вообще-то, пришел спросить кое о чем. Ты идешь на бал выпускников?

Я сложила руки на животе, прижалась спиной и рюкзаком к шкафчикам.

– Нет, – сказала я.

Он улыбнулся.