— Нормальная девушка должна быть нежной, женственной, ласковой, понимающей, — вслед польке с искренней обидой прокричал Клавель. — А нужно будет защищаться — на то мужчина есть.
— Как Мирен? — невинно поинтересовалась африканка, кивая на суккубу.
— С Мирой нельзя, — сокрушенно помотал головой Фабио, — на неё уже Лазарь запал, а я у друзей девушек не отбиваю. Так и без девушек останешься, и без друзе…
Хлобысть!
Стоящий чуть в стороне Феодораксис вынужден был сделать целых три шага, чтобы отвесить болтуну смачный подзатыльник, от которого тот почему-то и не подумал уворачиваться. У меня тоже чесались руки стукнуть языкастого урода, вот только сделать это лично, как полагается при таких высказываниях, я не мог. Впрочем, мгновенно вспыхнувшую ревность задушил сам грек: ничего, кроме лёгкой досады от слов Клавеля он не испытал.
— А ты-то чего? — потерев макушку, притворно-обиженно переспросил мексиканец у товарища.
— Я тебе потом объясню, — с намёком пообещал маг-аналитик и повернулся к девушкам. — Прошу прощения за моего друга, у него случился приступ разжижения мозга. С ним бывает, скоро пройдёт.
— Эй! — вскинулся Фабио, но высокий и длинный Лазарь ловко ухватил его за ворот рубашки сзади и молча потащил прочь. — Ой! Отпусти! Ну Лаз, ну что за фигня?!
Даже без всякой эмпатии было видно: Клавель вовсю подыгрывал другу, больше пятясь самостоятельно и кривляясь, чем действительно позволяя тащить себя. И не прекратил это делать до тех пор, пока парочка не скрылась из виду.
Если бы ответная волна признательности, доверия и тепла была водой, она бы накрыла меня с головой.
—
— Подруга, я тебе любовь-морковь ненароком не обломала? — прервала наш беззвучный и невидимый другим диалог Нгобе. — Извини тогда, если чё.
— Что? — Ми вздрогнула. Я сообразил, что пока мы отвлеклись, девушка продолжала безучастно глядеть вслед давно ушедшим парням, и со стороны это могло выглядеть… неоднозначно. — Нет-нет, ты всё неправильно поняла! У меня… уже есть тот, кто меня ждёт.
— А, ну тогда всё нормально, — сразу же успокоилась африканка. — А то тут у некоторых нравы… больно витиеватые, да. Не так спросила, не так посмотрела — и уже парня отбила. А парень даже не догадался. У нас, у зулу, если девушке нравится парень, то она подходит к нему и так и говорит: «Ты мне нравишься, да. Давай встречаться.» А если парень хочет переспать, то так и говорит: «Ты красивая, я красивый, пойдём сделаем секс, ай нам хорошо будет сейчас, да!»
— Вот так, просто? — и суккубу, и меня покоробило от представленной сценки.
— Ну, не всегда просто, — охотно пустилась в объяснения негритянка, — девушка может сказать: «давай, но с тебя ужин», или «хочу бусы и колечко». Или если резинок у парня нет — тоже откажется и будет права. Зачем спать с парнем, который сначала чуть-чуть подумать не захотел? Совсем дурной, значит. Даже если красивый, да.
— И что, к тебе тоже подходили? — с неожиданным интересом спросила до того по обыкновению молчавшая Куроцуки.
— Изредка, — поморщившись, призналась честная Иге, — но я их всех посылала.
— Потому что некрасивые были? — с удивительной бестактностью продолжала допытываться японка.
— Потому что отмороженные, — потомственная шаманка дёрнула плечом. — Такие, как Клавель, только совсем больные на голову.
— А остальные?
— А остальные боялись, — девушка хмыкнула. — У нас все знают: не понравится чего мужчине-шаману — возьмёт и проклянёт. А с женщиной и того хуже. Даже если всё понравилось, но случайно ребёнка заделал — та скажет: «давай, женись». Не женится — проклянёт, да так, что парень сам приползёт, если успеет. А женится — что за жена такая будет, если мужем как хочет будет помыкать? Совсем плохая жена будет, да. Потому умные ко мне не подходили, нет. Думала: может, в школе кого найду? Но пока что-то не везёт, нет.
Иге постояла, убедилась, что больше вопросов нет, непринуждённо кивнула на прощанье и ушла к своему коттеджу, оставив собеседниц и меня переваривать внезапное откровение.
—
