Дальнобойные пушки берегового отряда сопровождения мы заранее подтянули на берег реки Ипель — левого притока Дуная, откуда они теперь через голову вражеских войск, засевших в междуречье, обстреливают район Тата. От десанта береговой отряд отделяет значительное расстояние, но артиллеристы точно выполняют его заявки, так как с морской пехотой высадились опытные корректировщики. Хорошо поддерживает десант и авиация.
Сообщаю Быстрову: войска 56-й армии прорвали оборону противника южнее Эстергома и успешно продвигаются вперед. Задача десанта — выстоять до подхода главных сил. Командир десанта просит об одном — подбросить боеприпасы. Бой жаркий, они расходуются быстро.
Мы готовим новый прорыв кораблей к участку высадки. Доставим не только боеприпасы, но и людское пополнение, по существу второй эшелон десанта. Отзываем еще один батальон из наступающей вместе с армейцами 83-й бригады морской пехоты — 305-й. Но его еще надо вывести из боя. Посылаю туда штабных офицеров. Батальона все нет и нет. Только к полночи 360 морских пехотинцев прибыли в назначенный пункт. А через полтора часа они уже погрузились на корабли. И сразу заснули, приткнувшись кто где: так вымотались в боях и неожиданном марше.
Командиром высадки, как и вчера, идет капитан-лейтенант К. И. Бутвин. Он ведет те же корабли, за исключением выбывшей из строя «семерки». В 2 часа ночи приблизились к мосту. Но обстановка изменилась: оба берега реки теперь полыхали орудийными выстрелами. Мечутся над водой лучи прожекторов. Наша артиллерия, летчики делают все, чтобы поддержать моряков. Да и корабли бьют по вражеским батареям. Огонь противника слабеет, но слишком медленно.
Гитлеровцы поставили дымовую завесу. Она окутывает корабли, ослепляет их. Те мечутся в дыму, того и гляди столкнулся. И тут Бутвин, отказавшись от ставшего ненужным радиомолчания, подал сигнал об отходе.
С тревогой посматриваю на Г. Н. Холостякова. Характер его известен: порывистый, резкий. Как он воспримет решение командира высадки? Но контр-адмирал ровным голосом произносит в микрофон:
— Добро!
Отстреливаясь, корабли построились в колонну и вышли из зоны огня.
Бутвин пришел на КП бледный, ладонь, вскинутая к фуражке, заметно дрожала. Корабли вернулись не все. Нет трех бронекатеров и двух катерных тральщиков. Бутвин не нашел их у моста, решил, что они погибли, и вернулся без них.
Командующий выслушал доклад и пожал Бутвину руку:
— Вы действовали правильно.
И пояснил: в бою выигрывает тот, кто трезво оценивает сложившуюся обстановку. Нельзя было рисковать остальными кораблями и сотнями десантников, когда прорыв через заграждение стал невозможен, а вражеский прицельный огонь не удалось подавить.
— Идите на корабли, — приказал контр-адмирал. — Пусть люди отдыхают. Этой ночью вы уже ничего не сумеете сделать: скоро рассвет.
— Что так смотрите на меня? — спросил Георгий Никитич, когда Бутвин ушел. — Вы не согласны со мной?
— Согласен. Более того, я рад, что у нас совпадают взгляды на боевую инициативу подчиненных.
В динамике заскрипело, забухало. В этом шуме с трудом улавливался человеческий голос — знакомый, торопливый. Да это же Герой Советского Союза старший лейтенант Константин Иванович Воробьев, командир отряда кораблей, тех самых, потерю которых так тяжело переживал Бутвин!
— Плохо вас слышно, — говорю в микрофон.
— Пушки мешают. Стреляем из обеих башен. Докладываю: подошел к плацдарму, высаживаю пехоту.
А все происходило так: Воробьеву с пятью кораблями удалось проскочить район моста. Но едва вышли из дымзавесы, как бронекатер и катерный тральщик получили прямые попадания и стали тонуть. Сняв с них команды и десантников, остальные корабли устремились вверх по течению. Воробьев принял по радио сигнал командира высадки о возвращении в базу, но решил, что к нему это не относится, так как его корабли были уже за линией моста.
Сообщить о себе он не мог: противник засек бы работающую радиостанцию.
Итак, три корабля подошли к участку, занятому десантом. Воробьев приказал командиру бронекатера № 324 старшему лейтенанту Л. М. Луговому подняться выше и огнем прикрыть высадку, а другой бронекатер и тральщик подогнал к берегу. На сушу сошли 60 десантников. Матросы выгрузили противотанковое орудие, 61 ящик боеприпасов, продовольствие.
Противник начал яростный обстрел берега. Разгрузившиеся корабли спешно отошли, ведя огонь по вражеским орудиям и минометам. Луговой уже не смог подойти к базе высадки и по приказу Воробьева приткнулся к берегу в другом месте. Находившиеся на корабле морские пехотинцы попрыгали на песок и углубились в горы.
