Свобода и дух стихии вместо души для одних, боль и ненависть проклятия – для других. Когда-то они были одной расой, но воля нимеры – той, что имеет право на последнее слово, сделала их непримиримыми врагами.Она была рождена, чтобы указывать кланам правильный путь. Но несправедливое обвинение сделало ее изгнанницей, открыв двери в чужой мир.Ей предстоит вернуться, чтобы исправить совершенные другими ошибки. Она соединит разорванные нити, вернув воплощенным веру, а проклятым – надежду. Но чем станут они для будущего, не ведает никто. Потому что вместе с ней в этот мир пришло новое время – Время перемен.
Я не торопилась обернуться. Если они покинули свой мир и пришли сюда, то лишь затем, чтобы поставить точку в истории моей жизни.
Рано или поздно, но это должно было случиться. Они и так дали мне лишних двадцать лет жизни.
Темная вода билась о каменную набережную, разноцветные огни фонарей отражались в ней, лишая мрачного флера безысходности.
Вздох мне самой показался тяжелым, но… он был последним. Тянуть дольше – показать им свой страх.
– Князь Эриар! – Я развернулась резко, не давая себе шанса передумать.
И не оставив возможности скрыть удивление.
Он поприветствовал первым. Глубокий поклон, наполненный изяществом придворного щеголя, но не скрывающий опасности, исходящей от первого князя клана Дираков – трехипостасных воплощенных.
Невозможное, невообразимое зрелище!
Полный парадный костюм: чернь и серебро. Дираки никогда не считали золото благородным металлом. Черные брюки с серебряными лампасами заправлены в высокие сапоги, прямой черный килор с вышитым на плече знаком экси, олицетворяющим путь славы и доблести, стянут перевязью на талии. Два кинжала – символ официальной миссии.
Крупные, темные, как безлунная ночь, бриллианты в ушах, пепельные волосы стянуты в хвост узким ремнем. Лицо пересекает тонкая нить шрама – свидетельство нашей с ним последней встречи. Мой удар он тогда пропустил. Или… Я много лет задавала себе этот вопрос, не веря, что он мог сделать это намеренно, но вновь и вновь видя в воспоминаниях, как он чуть отводит руку, позволяя себя ранить.
Словно умоляя простить…
Трое сопровождающих его князей выдержали секундную паузу и повторили за ним поклон. Он – старший, говорить будет он.
Тогда тоже говорил он. И сколько бы ни прошло лет, я помню каждое сказанное им слово. И кинжал несправедливых обвинений вновь вонзается мне в сердце. И я снова снимаю с пальца перстень с белоснежным камнем, символом чистоты и непредвзятости той, которая имеет право решать чужую судьбу. И он вновь падает к его ногам, закатившись в трещину между мраморными плитами, покрытый грязью чужого обмана.
Каждое движение этих четверых точно соответствовало ритуалу. Все выверено до мгновения, жесты четки и бесчувственны. Не нужно подбирать слова, не нужно облекать их в витиеватые фразы, достаточно лишь склониться и, выпрямившись, отступить на шаг назад, подтверждая официальность собственной миссии.
– Лери Талина. – Он выпрямился последним и, не глядя мне в глаза, медленно, давая полюбоваться своей хищной грацией, преодолел несколько метров, которые нас разделяли.
Я же радовалась тому, что вокруг царила ночь. Эти четверо совершенно не вписывались в антураж современного города этого мира.
– Изгнание показалось слишком мягким приговором, и Совет кланов решил избавиться от той, чье имя стало синонимом предательства? – За легкой язвительностью я пыталась скрыть страх, сковавший мое тело.
Я боялась. Не за себя, за своих детей.
Их отец был обычным человеком, которому удалось своей любовью вернуть к жизни мою душу. Если бы не он… Каждый мир по-своему жесток, этот исключением не был. Он сначала щедро одарил, а когда я поверила, что могу быть счастливой, отобрал все, что стало основой моей жизни. Муж погиб, когда двойняшкам, Сашке и Дашке, исполнилось три.
Несчастный случай.
Сейчас им было по пятнадцать. И за них я была готова биться до конца.
– Лери Талина, – я чувствовала, с каким трудом он заговорил, только причины этого не понимала, – Совет кланов уличил вашу сестру во лжи. Ваша честь восстановлена, ваше имя вновь внесено в хроники клана охраняющих. От имени совета я прошу вас вернуться на Лерикан и занять свое место в Круглом зале.
Это был удар, которого я никак не ожидала.
Я тяжело переживала ложные обвинения, я долго привыкала к новому миру, искала себя в нем, менялась, принимая то, что было чужим. Потом, не заметив, в какой момент это произошло, смирилась со своей судьбой и начала возрождаться, собирая себя заново. Полюбив своего будущего мужа, поняла, что способна начать все сначала, перечеркнув прошлое, забыв о нем.
Перенесла его смерть, ощущая свою вину, – я слишком поздно поняла, как многое могла ему дать и насколько скупа была.
Но оставались дети. Наши дети. Он, воплощенный в сыне и дочери.
Я вновь воскресла. Ради них. Я снова была счастлива. Просто потому, что живу, дышу, радуюсь вместе с детьми их успехам и делю их печали.
– Вы вновь получили право играть моей жизнью, князь Эриар?! – Я пыталась сдерживать бушующие эмоции, но сделать это было непросто.
