Воплощенный. Цвет серый полностью

— «Эмм… Странная логическая цепочка. Видишь ли Марк, в твоем языке слово отец — значит нечто большее чем человек подаривший генетический материал. Это тот, кто всегда рядом, тот, кто несет ответственность, тот, кто всегда поможет, тот…»

— «Иди в жопу Стик!»

Я отвернулся от стены и отошел в сторону. Буря. Она преследовала меня. Нельзя поддаваться. Ладонь с силой вдавила шрамы внутрь.

— «Я же вроде говорила тебе, что мне неприятно слышать эту грубую фразу. Не мог бы ты исключить ее из своего лексикона?»

Не слушать ее… Шум воды… Да! Водопад ревет… Это — колыбельная… Она убаюкивает…

Ребенок! Мой!

Нет. Не думать…

— «Похоже все твои мечты о жизни киклоса закончились Марк. С детенышами очень тяжело быть киклосом, знаешь ли».

Нет! Не слушать. Вода. Водопад…

— «И фантазии, в которых самка приносит тебе еду, придется оставить… Еду будешь добывать ты, Марк. Как новоиспеченный отец. Раз уж ты не можешь просто взять и уйти, то придется стать настоящим отцом Марк. Уверена ты справишься…»

Стик говорила что-то еще, но я не слышал. В ушах звенело. Стать отцом. Настоящим.

Воображение тут же нарисовало картину маленького, темнокожего карапуза, бегающего по квартире с обоями в ромбах. Хотелось одновременно плакать и смеяться.

— Дом… — сказал я.

— «Да Марк, тебе придется построить некое подобие дома, чтобы…»

— «Не собираюсь я ничего строить! Я заставлю того пассажира вернуть меня домой! А вместе со мной и Зули. Мы будем жить там, а не существовать здесь!»

— «Эмм, Марк. Кажется, у тебя все же началось воспаление…»

— «Ты права, Стик. Раз я не могу их бросить, то должен стать отцом. Настоящим! Только там, я смогу сделать это. В моем мире. Там мой ребенок получит образование… найдет работу… Будет ходить на нее… Вечером он сможет смотреть сериалы и играть в игры. Только там он сможет стать человеком и начать жить! Я помогу ему в этом!»

— «Да уж Марк. Думаешь, вырастить из ребенка еще одного киклоса? Думаешь, это хорошо?»

— «Нужно только туда вернуться. И я добьюсь этого, во чтобы то ни стало!»

— «Как знаешь Марк. Как знаешь».

Мы покинули укрытие почти сразу как стемнело. Стик заявила, что больше не чувствует тварей поблизости. Мы не тратили времени даром, и, переплыв озеро, сразу тронулись в путь.

В черном полотне неба зияла большая белая дырка луны, сегодня она была идеально круглой. Вокруг нее мерцал миллиард других дырок, совсем крохотных. Все они, совместными усилиями, давали достаточно света, чтобы разглядеть очертания камней под ногами.

Света, но не тепла.

Кожа Зули покрылась пупырышками, ей было холодно после плаванья. Мое собственное тело спасал универсальный комбинезон. А вот девушку прикрывала лишь набедренная повязка, подобранная на берегу. Обычно по ночам она куталась в кусок какой-то ткани или шкуры… Но сейчас все вещи унес Ветер в Закат.

Может предложить свой комбинезон? Но ведь он будет ей совсем большой…

Все переживания оказались излишними. Зули взяла такой темп, что смерти от переохлаждения нам точно было не видать. Поднявшись на зеленое плато, мы направились к самым высоким теням гор. Их силуэты отчетливо выделялись на фоне дырявого полотна неба.

Небо… Как сильно оно отличается от родного? Луна если не та же, то как минимум очень похожа… А вот звезды? Понятия не имею. В родном мире меня как-то не слишком увлекали эти дыры в мироздании, зиявшие над головой… Хватало дыр в собственной жизни.

Мы шли несколько часов без остановок, причем почти все время в гору. Пот лил ручьем, я постоянно запинался о камни, оступался, падал, и неизбежно восхищался Зули. Ведь она шла гораздо быстрее меня, будучи при этом совершенно босой. Она словно не замечала всех этих неровностей, порхая по ним, как бабочка с цветка на цветок.

В конце концов я упал пятой точкой на камень:

— Я так больше не могу, Зули. Мне нужно хотя бы пять минут отдыха.

— «Эмм, Марк», — тут же прозвучал голос Стик. — «Ты же понимаешь, что твои слова про пять минут остались без перевода? Народ твоей самки еще не изобрел деления времени хотя бы приблизительной точности к этой».

Плевать. Я слишком устал чтобы объяснять. Наверняка Зули все поняла. Сам тон моего голоса должен был передать смысл просьбы. Как она сама вообще стоит на ногах после всех этих подъемов?

Инстинктивно, я обернулся посмотреть на проделанный путь, забыв, что в темноте ничего не получится увидеть.

Но я увидел.

Это обман зрения? Или все взаправду?

— Что это? — спросил я одновременно обоих своих спутников.

— «Это другие Марк».

— Твой народ мой бог, ты разве не видеть?

Я видеть. Я очень даже видеть. Я отчетливо видеть целый караван из автомобильных фар далеко-далеко внизу. По спине пробежал холодок, плевавший на весь тот жар, что испускало тело.

— «Кажется они едут сюда Стик», — поделился я опасениями.