Я лишь крепче сжал зубы и утроил усилия. Пальцы чуть разжались.
Тварь поднесла нас поближе. Да она все состоит из этих щупалец… Даже не щупалец, а лиан… Длинных, извивающихся, живых лиан.
Тварь смотрела на нас и думала, а я прилагал все усилия, чтобы разжать свои пальцы. Успеха больше не было. Да, они перестали сжиматься, но Зули все равно задыхалась. А вместе с ней мой ребенок…
— Нет, — снова прорычал я.
— «Да Марк. Ты сейчас душишь своего сына. Маленького беззащитного младенца. Крохотного новорожденного. Ты когда-нибудь видел новорожденных?»
Воображение тут же нарисовало беззащитное тельце, не имеющее ни малейшего понятия о том, что его ждет впереди. Затем резко переключилось на более взрослых детей, с безграничным восторгом, наблюдавших как ползет жук. Всего лишь жук. Обычный, ничем не примечательный жук. Следом пошли другие картинки. Дети радуются снегу… Дети радуются лужам… Дети радуются грязи…
Нет ничего более искреннего и настоящего, чем детская радость.
Меня ее лишили. Каждый раз я пытался найти ее и каждый раз меня ее лишали. А сейчас я сам забирал у другого возможность ее испытать. У своего сына…
— НЕТ! — сказал я в полный голос.
Буря бросилась на стены сознания, но они устояли. Я ждал этого броска, поэтому был наготове. Но теперь она кружила уже не в отдалении. Она вплотную прилегала к разуму, понемногу изливаясь внутрь, через щели.
— «Прими это Марк», — продолжала Стик. — «Ты все равно не можешь ничего сделать, ты жалкий, бесхребетный сопляк. Выродок».
НЕТ! Я не такой.
Буря. Она рядом. Нельзя поддаваться ей. Взгляд нашел шрамы на руке.
Сжать их. Вдавить внутрь. Загнать вглубь.
Но мое тело больше мне не принадлежало.
Зули дернулась, её глаза расширились. В чем дело? Движение внизу… Одно из щупалец входило девушке прямо в живот. Видимо монстр устал ждать.
— НЕТ! — снова крикнул я.
— «Сожми пальцы Марк. Хватит делать вид что у тебя есть сила воли. Ты слабовольный выродок, и был им всегда. Задуши их».
Выродок. Сопляк. Слова гремели в ушах. Слишком часто я слышал их в своей жизни и всегда верил им.
Но я — не такой. Я могу быть не таким! Это мой выбор, кем мне быть! Никто не в праве решать за меня и навязывать своё решение! Ни Стик, ни этот монстр, ни… отец.
Я посмотрел на тварь, что управляла моим телом.
— Ты хочешь жрать сука? — прорычал я. — Так на, сука, жри!
Я раскрылся навстречу бури. Я впустил ее в себя. Я пропускал ее
Тварь захлебнулась в этом потоке. Она жадно хватала каждую каплю, сосредоточив на этом все внимание. Человекоподобный силуэт обвалился в полнейший хаос из перемещавшихся лиан. Мы с Зули упали на землю. Тварь растеклась по пространству, стремясь занять как можно больше площади, чтобы поймать все, что я ей давал.
А мне было что ей дать.
Годами сдерживаемая злость. Злость на отца. Злость на себя. Злость на весь мир и расплодившуюся в нем несправедливость.
Не я убил своего отца. Он сам.
Каждое его слово, каждый поступок приближал его смерть. Пусть это несчастный случай, но он — закономерность. Я виноват только в том, что в глубине души хотел этого. Ведь только его смерть позволила выбраться из густой тени и начать жить.
Правда оставшись без тени, я придумал новую. Так мне казалось… Я думал, что просто слишком привык, что разум держится за эту привычку и проецирует ее в мир, создавая новую, иллюзорную тень.
Но я ошибался.
Тень была настоящей. Пусть и существующей только в моей голове.
Только я решаю кем мне быть!
Взгляд наше копье, лежавшее неподалеку.
Только я решаю кто я есть сейчас!
Рука сжала древко. Я поднялся и без малейших колебаний пошел в сторону бьющегося в экстазе монстра. Щупальца-лианы сотрясались в конвульсиях радости. Монстр пировал и ни на что не обращал внимания.
Куда бить? Не может же тварь состоять только из лиан. Должно быть место, где все они объединяются в систему. Центр. Узел. Мозг. Как найти его в этом хаосе?
— «Подсвети мне место для удара Стик», — сказал я.
— «Приятно видеть твою решимость Марк», — отозвалась симбионт и немного левее появился красный круг-мишень. Небольшой, размером с футбольный мяч.
Отлично. Мне туда.
Монстр начал приходить в себя и забеспокоился. Щупальца перестали хаотично извиваться и дружно потянулись ко мне. Но было поздно. Они коснулись меня в момент удара.
Что-то податливое, упруго прогнулось под наконечником копья, останавливая оружие.
Не может быть! Я проиграл?
Нет! Оболочка хрустнула и копье мгновенно погрузилось глубже. Гораздо глубже.
Тварь не кричала и не визжала, она — шипела. Словно рассерженный кот, только долго и протяжно.
