— Оставь, Витольд, — остановил словоблудие канцлера император, — прекрати дурачиться! Как будто не видишь, что происходит?
— Простите, Ваше Императорское Величество? — состроил лицо, полное непонимания канцлер.
— Вот зачем ты мне такой, недогадливый? — скупо улыбнулся старый маг, но счёл необходимым разъяснить свою точку зрения, — Картина выходит такая, Витольд, что какое бы я решение ни принимал, все они ухудшают ситуацию. И я бы смирился, если бы это был «цугцванг». Если бы любое моё решение, любое моё действие вело к ухудшению ситуации. Но нет!
Император на минуту замолчал, хмуро рассматривая противоположную стену. Потом удивлённо покачал головой и продолжил говорить:
— Ещё тогда, десять лет назад, когда послы Атешкурта, олицетворяя оскорблённый юг, стояли в тронном зале и смиренно просили империю не вмешиваться в их «внутренние дела», я, подогреваемый шепотками завистников Морозовых, выбрал решение, худшее из возможных. Я отдал на растерзание своего вассала. Нарушил клятву, посчитав, что клятва уже нарушена не мной. Похоже, с тех пор я проклят. Любое моё решение по шажку подводит мою империю к обрыву. Я не знаю, сколько осталось. Может быть, всего одно моё решение отделяет империю от падения в пропасть. Проклятье рода Морозовых оказалось настолько сильным, что даже после падения этот род тянет за собой и меня, и мою империю.
— Я спрашиваю тебя, мой верный друг, — обратился император к канцлеру, — как бы поступил на моём месте ты? Поднял бы все рода империи и стёр с лица земли город, бросивший тебе вызов? Или сделал это сам, силами одного рода? Показав остальным, что сильнейший род в империи по-прежнему силён. Или не порол бы горячку, успокоился, досконально разобрался в ситуации, выждал время и поступил с убийцами, пролившими родную кровь по закону? Или простил их? Скажи!
— Мне кажется, — начал осторожно подбирать слова канцлер, — что тут нет правильного или неправильного решения. Происходящие события настолько трагичны и чудовищны, что выйти из этой ситуации без потерь невозможно. Любое решение осложнит будущее империи.
Император молча слушал канцлера, не перебивая, не двигаясь, и, кажется, даже не моргая.
— Прощать Апраксиных нельзя. Сейчас все остальные рода смотрят на нас и ждут нашей реакции. Простить Апраксиных, значит расписаться в собственной слабости. Возможно, совет родов поддержит это решение, восхитится вашим милосердием, но совсем скоро найдутся те, кто попробует оттеснить ослабший род от управления империей. И тогда крови прольётся намного больше.
Император медленно кивнул не столько соглашаясь с канцлером, сколько подтверждая, что услышал сказанное.
— Проводить расследование можно, только если делать это дополнительно с какими-то ещё действиями, — также осторожно подбирая слова, продолжал говорить Витольд Генрихович, — потому что и вы, и я и, тем более, главы родов, понимаем, что никакое расследование никогда не покажет нам всей картины произошедшего. А значит, попытка провести расследование — лишь уловка слабого. И последствия этого решения будут практически теми же, что и в случае с прощением.
— Атака Екатеринбурга силами только рода Сухаревых, — начал описание третьего варианта действий канцлер, — будет воспринята советом родов крайне негативно. Каждый глава будет в кошмарах видеть такую атаку на его род, поэтому, буча в совете будет страшная! Совет это не оставит без каких-либо мер. Но, я уверен, мы откупимся мелкими подачками, подарив ещё немного власти или подписав какой-нибудь грозный меморандум. Вот только справимся ли мы одни? Я, конечно, не Сухарев, в секреты рода не посвящён, истинной силы вашего, Ваше Императорское Величество, рода не знаю, но также мы совершенно не знаем, что сейчас происходит в Екатеринбурге. Уровень энергий, которые фиксируют наши службы, говорит, что там резвится что-то не слабее шестёрки, при этом убившее Ифрита и ничуть не потерявшее в силе. Что если там семёрка?
Император снова кивнул, фиксируя услышанное. Канцлер незаметно сглотнул, не спеша переходить к четвёртому варианту, выдерживая паузу и стараясь, чтобы мысль о возможности встретить на развалинах Екатеринбурга мифическое существо седьмого уровня силы, была как следует обдумана императором.
Они очень мало знали о Планах, с которыми сосуществовали вот уже век, и всего пятьдесят лет это сосуществование отличалось от кровавой резни. Информации было мало. Обмена, как такового, не было. Каждая кроха информации выцарапывалась через сопротивление «союзников». И если о существах до четвёртого уровня силы они знали довольно много, то вот пятёрки и выше для большинства были тайной за семью печатями.
