— Я вот думаю, разве стоит ради бабы так меняться, – Ренат явно не собирается покидать кабинет. – Странно наблюдать за волком, который пытается натянуть на себя роль комнатной собачки. Что тебя может заставить показать свое истинное лицо?
— Ты меня отвлекаешь, Ренат, - выразительно взглядом указываю на дверь. Он смеется, качает головой. Пристраивает чашку сбоку от себя, кладет локти на стол и подается ко мне.
— Что если твою сучку мы пустим по кругу, а ты будет на все это смотреть со стороны. А? Сможешь держать себя в руках и после никому не мстить? – хищно скалится.
Ярко вижу перед собой, как Марьяну держат два амбала, а вокруг нее десятки других мужиков наглаживают свои члены ладонью. Я слышу, как она кричит, как хрипит ее голос от криков. Она отчаянно пытается докричаться до своих мучителей.
— По глазам знаю, что ты уже представляешь себе эту чудесную картину. Все как в старые добрые времена, когда мы все дружно трахали жену, любовницу, дочь какого-то должника.
Дыхание сбивается. Сердце бешено стучит в груди, в висках. Кровь шумит в голове. Чем ярче сверкают глаза Рената, тем сильнее сжимаю ручку, мечтая загнать ее ему в глаз.
— А твоя девка с годами стала сочнее, я так и представляю, как вдую ей, - ухмыляется влажными губами, это действует на меня подобно красной тряпки на быка.
Все происходит в доли секунды. Я теряю понимание, что делаю. Слышу, как разбивает моя чашка, стоящая на краю стола. Не помню, как схватил Рената за голову, для него мой выпад тоже оказался неожиданностью. Он не успевает среагировать, собраться, дать отпор, за то я успеваю шибануть его лицом об стол. Резко отскакиваю, прижимаюсь спиной к стене. Я не боюсь ответки, я боюсь, что просто сейчас его убью в собственном кабинете. Перед глазами все размыто, адреналин зашкаливает, как инсулин после сладкого. Мне плохо и одновременно хорошо.
— Не все потеряно, - слышу, как шепелявит Ренат.
Фокусирую на нем взгляд. Весь рот в крови. Приподнимается, смотрит на стол. Я понимаю, что ищет салфетки. Немного успокоившись, выдвигаю ящик и протягиваю ему упаковку бумажных салфеток. Он выдергивает несколько, вытирает губы, сплевывает.
— Счет на зубы я тебе пришлю по почте.
Улыбается, не скрывает последствия моего порыва: один передний зуб наполовину сломан. Комкает салфетки, обходит стол, швыряет их в мусорное ведро. Окинув меня насмешливым взглядом, поправляет пиджак и спокойно выходит из кабинета. Как только закрывается дверь, я сползаю по стенке, обхватываю голову руками.
Твою ж мать!!!
— Вчера я встретилась с дизайнером. Мы с ней обсудили все вопросы по поводу оформления дома. Она сказала, что в течение недели пришлет наброски, если мы одобрим, то будем прорабатывать детали. Я так волнуюсь.
— Почему ты волнуешься? – улыбаюсь. Болтовня Марьяны о ремонте отвлекает от тягостных дум, от напряжения внутри.
— Вдруг тебе не понравится. Я совсем не знаю, какой стиль ты предпочитаешь в интерьере, какие у тебя любимые цвета.
— Это совсем не важно, главное, чтобы ты и Кэти были рядом со мной, - ловлю ее руку, на секунду отвлекаюсь от дороги, быстро целую костяшки. Я обязательно что-то придумаю. Должен придумать.
— Я вот одну комнату на втором этаже думаю оставить в нейтральном цвете.
— Почему?
— Вдруг у нас будет мальчик, - смущенно улыбается, я на секунду хмурюсь. Опускаю глаза на грудь, потом на живот, смотрю в глаза.
— Не-не, я еще не беременна, но это дело не хитрое. В этот раз я тебе сообщу сразу, как только почувствую, что это случилось.
«В этот раз» - колет в груди. Сжимаю зубы, чтобы не взвыть от бессилия, от несправедливости положения звезд в моей судьбе. Что за рок такой. Почему, блять, у меня все идет вкривь и вкось? Почему, когда я думаю, что вот-вот у меня будет нормальная жизнь, как у всех, случается какой-нибудь пиздец. Вот никогда не любил планировать на долгий срок, загадывать будущее, потому что знаю твою мать, что ни хуя у меня не получится. То и думал, как все складно у меня получалось жить эти крайние три года. Никто за яйца не держал, никто не караулил в темном подъезде с оружием в руках. Бизнес удалось сделать легальным, уголовные дела некоторые закрыли за срок давности, некоторые «исчезли» по договоренности. Все делал для того, чтобы прийти к Марьяне и сказать: «Дорогая, теперь можешь не бояться быть со мной». И на тебе. Вылезла одна падла, которой очень важно, чтобы главный соперник продолжал участвовать в увлекательной игре для избранных. Паршиво то, что в его руках есть ниточки, за которые можно меня дергать.
Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Кэти сидит в автокресле, задумчиво смотрит в окно. Перевожу взгляд на молчаливую Марьяну, копающую в своем телефоне. Как от них теперь отказаться? Я привык возвращаться в шумную квартиру. Тишина меня убьет напрочь. Быстрее, чем чья-то пуля.
