— Вступая в борьбу, мои друзья, соседи и соплеменники, мы должны верить в правоту того дела, за которое сражаемся. Тогда оно становится дороже мира.
Лэрд глубоко вздохнул и перевел взгляд на море. Патрик вдруг подумал, что с этого момента его сюзерену не раз придется доказывать, что он не трус.
— Мне лично дороже мир, — продолжал Хью Макдональд, разрезая звучным голосом повисшую над долиной тишину. — Я верю в три вещи: Бога… Ненвернесс… Шотландию.
Словно услышав боевой сигнал, три сотни человек подхватили его клич. Он прокатился по долине, прошелестел в ветвях деревьев, эхом отразился от скал, горделиво вздымавших к небу снежные вершины. Бог… Ненвернесс… Шотландия…
А ночью сто мужчин покинули замок.
— Ты тоже уйдешь?
— Не знаю, — честно ответил Патрик, рассеянно проводя ладонью по волосам Молли.
Что для него важнее: сохранить верность Хью Макдональду или откликнуться на призыв родины? Конечно, перспектива кинуться в пламя войны не слишком радует, но если пламя угрожает погубить все, что тебе дорого, тогда выбора не остается.
Вряд ли ему хватит смелости ради своих убеждений бросить вызов миру, как это сделал Хью. Его не остановил даже риск оказаться в одиночестве. Недаром лэрд освободил соплеменников от данной клятвы. Он понимал, что многие вынуждены делать выбор между верностью сюзерену и патриотизмом. Да, он умный человек, их лэрд, только страшно одинокий.
Патрик взглянул на Молли. Ее обычно насмешливые глаза теперь выражали беспокойство, в них даже показались слезы, и он осторожно вытер их толстым пальцем. Затем чмокнул подругу в нос и подумал, что ему-то одиночество не грозит, по крайней мере на эту ночь.
Ночь, когда он сжимает в объятиях Молли.
— Прекрасно выглядишь, — одобрительно заметил Хью Макдональд, не сводя глаз с Кэтрин.
С его стороны было не слишком разумно искать встречи с этой женщиной, хотя он не видел ее целый месяц. Она приводила его в смятение, заставляла чувствовать себя виноватым и несчастным. Даже предстоящее рождение ребенка не вызвало у Хью ни радости, ни восторга, только сдержанный интерес. Он подумал, как было бы хорошо, если бы его первенца носила под сердцем и произвела на свет другая женщина.
Однако у него хватило совести первый визит нанести жене. Агнес, угрюмо поприветствовав хозяина, сообщила, что Саре нездоровится, и он, воспользовавшись этим предлогом, отправился искать Кэтрин.
За месяц она словно расцвела. А может, его подвела память, сохранив бледный и несовершенный образ? Словом, Кэтрин выглядела прелестно, в ее внешности смешались все краски зрелого лета, от кораллового до золотистого, придавая ей сходство с пламенеющим закатом.
— Я и чувствую себя хорошо, — спокойно ответила она, вглядываясь в его лицо. Под глазами легли тени, щеки казались бледными, видно, он сбрил бороду, отросшую за время путешествия, от килта и белой полотняной сорочки пахло лавандой. — Зато у тебя усталый вид.
— Я действительно устал, — сказал Хью, не вдаваясь в подробности, и улыбка озарила его лицо, словно утреннее солнце, медленно встающее над горизонтом.
Он умолчал о том, что два последних дня мчался по болотам, словно предводитель гуннов, а ночью не мог уснуть из-за смеха спутников, которые под грузом повседневных забот редко могли себе позволить такую роскошь. И уж тем более он не собирался посвящать Кэтрин ни в свои думы, неотвязно преследовавшие его днем и ночью, ни в желания, которые тлели в глубине его существа, готовые в любую минуту разгореться в жаркое пламя. Ибо думы и желания Хью сосредоточились на одном предмете — Кэтрин.
— Удачно ли прошло совещание? — поинтересовалась та, переводя взгляд с его лица на собственные ладони.
— Тайное сборище? — уточнил Хью, и глаза у него лукаво блеснули.
— Вот именно, — кивнула она, не в силах удержаться от улыбки.
— Нет! — отрезал лэрд, и от его веселости не осталось следа. Отвернувшись, Хью обвел взглядом холмы и долину. Дом, милый дом, никогда прежде он не был ему так дорог. — Среди нас есть те, кто желает, чтобы на троне появился новый король, а в страну возвратилась старая религия.
— Вожди?
— Во всяком случае, они мнят себя таковыми.
Сев рядом с Кэтрин, он рассеянно провел рукой по густой траве.
— Однажды я видел, как стадо овец шло за вожаком на бойню. Тупо, одно за другим животные шагали навстречу смерти, ничего не видя перед собой. Порой мне кажется, что мы, шотландцы, мало чем отличаемся от овечьего стада. — Хью произнес это спокойно, даже с юмором, но за показной веселостью скрывалась тревога.
— А Ненвернесс?
— Люди Ненвернесса сами решат, что делать. Я предоставил им это право.
Странный лэрд, освобождающий своих людей от клятвы на верность. Или мужественный?
— А если они решат покинуть тебя?
— Хочешь знать правду? — Она молча кивнула, преисполненная дурных предчувствий. — Наверняка найдутся такие, кто уйдет. Ради славы, ради Шотландии, наконец, просто ради новизны ощущений. Соберутся представители кланов, провозгласят хвастливые тосты, и ни одному из проклятых глупцов даже в голову не придет, что они празднуют собственную смерть.
