Однако все дела рано или поздно заканчиваются. Попрощавшись с верными, она поднялась в донжон и, приготовив себе немного еды, поужинала. Теперь чем-то следовало себя занять, чтобы поменьше думать. Решив в конце концов, что стоит убраться в башне, Лехтэ взяла все необходимое и приступила к делу, предварительно велев держать ее в курсе всех событий.
Вторые сутки Артанис не было покоя. Не помогали даже встречи с любимым, что искренне старался отвлечь ее от тяжелых мыслей, несмотря на собственное все нарастающее беспокойство.
— Решено — я иду к Тинголу, — неожиданно заявила Галадриэль, увернувшись от Келеборна, попытавшегося ее обнять. — Тьма близка. Иногда мне кажется, что она уже здесь, рядом, в Дориате.
Синда покачал головой и сложил руки на груди.
— От проникновения ирчей Завеса королевы Мелиан защитит. Я сам проверял, и не раз. Однако…
Его собственная фэа вот уже несколько дней вибрировала, словно туго натянутая струна, и будто стремилась сбросить налипшую на нее патину. Тьма.
— Ш-ш-ш, — дева приложила палец к губам, но не своим, а возлюбленного. Тот напряженно стоял, ожидая продолжения. — Не стоит говорить об этом. Я еще сама не до конца уверена в своих подозрениях, тем более доказать Эльвэ точно не смогу.
— Я тебе верю, — наконец ответил синда. — Идем вместе к королю.
Конечно, Артанис, добившись аудиенции Элу лишь через несколько часов, начала издалека. Она говорила про пробудившееся зло, что угрожает всем эльдар без исключения, в том числе и синдар, особенно приграничья. Дева даже назвала его королем и защитником Белерианда, после чего тот немного оживился, сообщив, что в принципе может помочь лорду Финголфину парой советов.
— И отрядов? — уточнила Нервен.
Тингол замялся. С одной стороны, стоило кивнуть и согласиться — пусть эти убийцы из-за моря увидят силу и мощь истинных эльдар, с другой… воевать Эльвэ совершенно не хотелось. Наконец, он все же склонился в сторону своей первой мысли.
— Хорошо, дочь сына моего брата, я, король Белерианда и Дориата Эльвэ, прозываемый в землях сих Элу…
— Любимый! — приторно-сладкий голос и аромат разом наполнили тронный зал. Мелодия тысяч колокольчиков и вешних птиц ворвалась следом.
Тингол замер, и неуместная улыбка застыла на его лице. Артанис вздрогнула и невольно шагнула ближе к Келеборну, словно ища защиты — среди пения птиц она отчетливо слышала шипение змей и глухое рычание варгов. Синда положил руку нолдиэ на плечо и легонько сжал.
— Приветствую всех собравшихся, — почти пропела Мелиан. — Что происходит, любимый? Ты так взволнован. Не будь поспешен в своих решениях, а то уподобишься нолдор, — последнее слово она выплюнула достаточно презрительно.
— Да, — вдруг встрепенулся он, словно очнувшись от сна, и посмотрел на родича и его любимую пустым, ничего не видящим взглядом. — Ты знаешь, у нас ведь много дел, нам некогда заниматься пустяками. Артанис, я желаю, чтобы ты вышила гобелен. Покажи, как ты, изгнанница, видишь великое королевство.
Нервен в изумлении застыла, но, ощутив требовательное прикосновение любимого к ладони, чуть склонила голову, принимая распоряжение Элу. Несмотря на охватившую ее досаду и даже гнев, у девы появилась интересная мысль, как обратить нелепый приказ Мелиан, озвученный ею через Тингола, во благо эльдар.
— Теперь ты, Келеборн, мальчик мой…
Элу странно улыбнулся, словно увидел перед глазами нечто забавное, и тому вдруг показалось, что с губ его вот-вот закапает слюна, а от омерзения почти передернуло.
— Возьми мастеров и отправляйся к Сириону. Нужно навести несколько переправ. А то это становится серьезной проблемой каждую осень, — приказал Тингол.
Его родич выдохнул, и на лице заиграли желваки. Артанис набрала воздуха в легкие, явно намереваясь что-то сказать, но король предупреждающе поднял руку:
— Ты останешься здесь, в Менегроте. Деве не место в лесной чащобе. Тем более, что там у тебя не будет возможности исполнить мой приказ.
Галадриэль на этот раз ограничилась легким кивком.
— Повинуюсь, мой король, — наконец сказал Келеборн и стремительно вышел из тронной залы.
Стало ясно, что Элу не изменит своего решения. Только не сейчас, когда Мелиан была рядом, а она уже расположилась у супруга на коленях и, не обращая ни малейшего внимания на Нервен, немного задержавшуюся у трона, скользнула ладонью за пояс супругу.
Артанис нашла Келеборна в покоях. Тот собирал вещи в походную сумку и, хмурясь, что-то тихонько бормотал себе под нос, словно ругался.
— Уезжаешь? — спросила она, остановившись у дверей.
— Да, — ответил он. — Я не могу не подчиниться приказу владыки.
Он замер и, оставив в покое вещи, подошел к небольшому окну и распахнул его. Там, на темном небе, горели яркие звезды, было тихо и мирно.
«Интересно, — подумал он, — если я один незаметно отправлюсь на войну, это будет считаться нарушением приказа?»
Вслух он разумеется ничего не сказал, только плечи его напряглись, да взгляд потяжелел.
