— Мельдо, может… пусть у Тьелпэ будет брат! Или сестра, — тут же добавила она.
Искусник вздрогнул, прикрыл глаза и сильно прижал любимую к себе, целуя ее волосы.
— Родная моя, дорогая, бесценная… Лехтэ, я… Я бы очень этого хотел…
— Но? Что не так? — Тэльмиэль взглянула в глаза супругу.
— Враг. Мы на войне, мелиссэ. Я не могу, не имею права рисковать тобой и нашим будущим малышом. Тем более я связан Клятвой, — Куруфин вздрогнул, ощутив как в крови разгорается пожар ярости и жажды мести. — Я исполню ее. Камни отца будут наши! Ты вновь увидишь их свет — свет Древ, истинный свет Арды!
— Курво… успокойся, я поняла тебя, — грустно и тихо ответила Лехтэ. — Пусть будут Камни, а не ребенок.
— Ты ничего не поняла, — горько ответил Куруфин, вставая.
— Так покажи, поделись со мной тем, что чувствуешь, — спокойно произнесла она.
— Нет. Я не желаю, чтобы ты знала это. Тем более ощутила.
Он развернулся и подошел к окну. Довольный ветер стих. Крупные снежинки хлопьями падали, оседая на крышах, карнизах, деревьях. И это спокойствие, это ледяное безразличие, как и молчание Лехтэ за спиной подействовало сильнее иных уговоров.
— Я лучше покажу тебе иное, — решительно произнес Искусник, вернувшись к жене, и распахнул осанвэ.
Пламя, светлое и жаркое, опасное и опаляющее, грозное и тепло-нежное вздымалось в его фэа. Казалось ничто не в силах укротить, обуздать его, но в то же время оно чутко реагировало на малейшие изменения, движения души Лехтэ.
— Мельдо, — ахнула она, вновь оказавшись в его объятьях.
— Люблю тебя. Всегда. Где бы ни оказался, хоть за Гранью… Молчи, просто чувствуй меня, такого, какой я есть.
Резкий порыв ветра ударил в окно, но супруги его даже не заметили.
Никогда не думала прежде Нэрвен, гордая «мужедева», как ее назвала однажды мать, что так будет, что тоска по одному-единственному квендо окажется настолько острой и почти лишит ее сил, не будет давать есть и спать.
Галадриэль вздохнула и отвела с дороги укрытую пышной снежной шапкой веточку. Уже много месяцев она не видела своего мельдо. Келеборн до сих пор наводил переправы через Сирион, и дело это, сначала казавшееся ей не таким уж и сложным, несколько затянулось. Не пара-тройка плотов — упрямый, настырный синда решил возвести настоящие, полноценные мосты там, где это было возможно, а так же сделал несколько паромных переправ.
«Еще один, — написал он ей в последнем письме, — и задание Элу будет выполнено. Скоро я вернусь. Скучаю очень. Пелла передает тебе привет».
Галадриэль представила весело бегающую по стройке лисичку и с грустью улыбнулась. Счастливый зверек! Ей было доступно то, в чем отказали нолдиэ. Сотни раз порывалась эллет нарушить распоряжение Тингола и самой поехать к Келеборну. Но если возлюбленного еще могло спасти родство с королем, то ее саму за непослушание могли просто выслать из Дориата. И что бы она тогда стала делать? Ведь, помимо всего прочего, у нее есть тут незавершенные дела.
Дева нахмурилась и остановилась посреди утоптанной широкой дорожки, прикусив губу. План с вышивкой, до сих пор казавшийся весьма удачным, так и не был исполнен. Заминка возникла в сюжете. Он должен понравиться Элу, это непременное условие, а так же не вызвать подозрений у Мелиан.
Анар весело светил сквозь голые ветви, украшая землю россыпью разноцветных, пронзительно ярких искр, щебетали птицы, и Галадриэль замечталась, глядя по сторонам, как было бы замечательно пройтись тут вдвоем с Келеборном, держась за руки, и любоваться пробуждением земли.
На сердце Артанис потеплело, фэа будто согрелась от этих мыслей. Увлеченная мечтами, она сама не заметила, как сошла с проторенной тропы и споткнулась о выступающий корень вяза.
— Ambar-metta! — выругалась она и невольно взмахнула руками, стремясь вернуть утраченное равновесие.
Однако упасть ей не дали. В тот же миг чья-то сильная рука заботливо подхватила Галадриэль под локоть, и дева, подняв взгляд, увидела Трандуила, сына Орофера. Юноша, лишь недавно справивший свое пятидесятилетие, стоял и смотрел внимательным и немного насмешливым взглядом, в котором читалось понимание.
— Счастливая встреча, — проговорила наконец она и чуть склонила голову в знак благодарности.
— Но вовсе не случайная, — признался синда и улыбнулся, на этот раз широко и открыто. — Я искал тебя, дева из Амана.
Артанис вопросительно подняла брови.
— Что происходит в нашем благословенном королевстве, интересоваться не стану, — заговорил он, — хотя, признаюсь, весьма интересно. Спрошу лишь, долго ли еще Келеборн собирается строить из себя великого инженера? Когда он возвращается?
Дочь Арафинвэ не сдержалась и раздраженно фыркнула:
— Хотела бы я знать. Пишет, что остался последний мост. А почему ты спрашиваешь?
— Соскучился по товарищу, — рассмеялся Трандуил. — К тому же разбирает любопытство — Келеборн никогда не был строителем. Но раз ты говоришь, что конец уже близок, то о подробностях я расспрошу по возвращении его самого. Благодарю тебя.
Сын Орофера уже собирался было уйти, однако Галадриэль неожиданно для самой себя его задержала:
— Постой!
