Несмотря на желание незамедлительно поговорить с сыном, Нолофинвэ пришлось отложить беседу с Аракано. Убрав палантир, король потянулся к нему осанвэ, однако с удивлением обнаружил, что тот поставил аванир. Вскоре выяснилось, что и в самой крепости младшего принца нет. Как сообщили Финголфину верные, тот отбыл на северные рубежи. Спешно разыскивать сына король позволить себе не мог, а потому и беседа состоялась лишь спустя немалое время.
В тот день как раз прибыл гонец из Дортониона, доставивший ответ лордов. Хотя Аракано возвратился еще ночью, Нолофинвэ решил все же дать возможность тому отдохнуть, наметив разговор на обеденное время.
— Здравствуй, йондо, — поприветствовал Финголфин, заходя к сыну. — Что так мрачен?
Тот как раз успел дочитать ответ кузенов и от досады ему хотелось если и не поскакать одному в Ангамандо, так хоть стукнуть стоявший перед ним стол. Однако при отце Аракано делать этого не стал, лишь сухо поздоровался с вошедшим.
— Что нового на заставах? Ты провел там немало времени, — начал издалека Нолофинвэ.
— Тихо. Очень тихо и спокойно, словно и не осталось врагов у нас, кроме одного — что на троне в Ангамандо, — недовольно ответил он. — А мы все попрятались. Как трусы! Сидим в крепостях и боимся даже нос высунуть или хотя бы взглянуть на север!
— Надеюсь, ты не в таком тоне отправлял послания кузенам? — поинтересовался король.
— Откуда ты знаешь?
— Я все же король, — ответил он, — мне положено быть в курсе всего происходящего в землях нолдор. А еще… получив странные послания, некоторые из родичей обеспокоились.
— То есть? — перебил его Аракано.
— Сам подумай. Письма из Барад-Эйтель, но за твоей подписью…
— Я бы не посмел подделать твою.
— Этого еще не хватало! — на мгновение Финголфин потерял терпение. — Ты итак позволил себе многое…
— Это почему же? Ты явно дал понять, что боишься выйти на Врага…
— Замолчи!
— Нет, отец! Я договорю. Ты испугался собрать войско и двинуться на Ангамандо. Я решил, что смогу это сделать вместо тебя. Но… как ты уже понял, только мне не дает покоя Враг. Даже Майтимо отказался. А сегодня получил послание из Дортониона — Айканаро и Ангарато тоже не разделяют моих стремлений. Один я мало что смогу… но знай, я не оставлю попыток лично дотянуться до Моринготто!
Нолофинвэ дал сыну выговориться, а после спокойно произнес:
— Наберись терпения, йондо. Ты даже не догадываешься, как мне хочется поквитаться с Врагом, но всему свое время. Я только надеюсь, что тебе хватит сообразительности не предпринимать одиночный поход. Ты ведь помнишь, должен, во всяком случае, каким Финьо принес Майтимо. Я не хотел бы, чтобы подобное сотворили с тобой.
— Если такова цена за победу…
— А если за поражение?! Ты так уверен, что сможешь скрыть все свои мысли от вала? Что ни на миг не поддашься его чарам? Ты об остальных подумал?!
— Я не трус и не предатель, атар, — холодно ответил Аракано.
— Поверь, я тоже. Но знаешь, сын, я не уверен, что вынес бы все, что только может прийти на ум Моринготто. И не забывай, про чары. Не возражай! Мне кажется, я понятно и доходчиво объяснил тебе, как отец, в чем ты неправ. Однако если понадобится, мне придется приказать тебе, как король. Но… йондо, поверь, я не хочу этого.
В комнате стало тихо. Оба эльфа молчали. Наконец, Аракано заговорил, медленно, словно подбирая слова.
— Благодарю, атар, что не стал сразу приказывать. Я… понимаю тебя, хотя это и противоречит моим устремлениям. Но я подчиняюсь. И… береги себя. Боюсь, если с тобой что случится, меня никто и ничто уже не удержит.
— Договорились, йондо. И не волнуйся за меня, — Финголфин обнял сына за плечи и впервые с начала разговора смог немного расслабиться.
— Мельдо! Мельдо! — закричала Галадриэль.
Подбежав к Келеборну, она упала рядом с ним и, положив голову его к себе на колени, всмотрелась в черты.
— Как ты? — с тревогой в голосе прошептала она.
Синда через силу, явно преодолевая боль, улыбнулся, и нолдиэ потянулась своей фэа к его.
В дверях все так же стояли онемевшие от произошедшего стражи. Где-то поблизости кричал, расхаживая нервно по тронному залу, Трандуил, настойчиво доказывая что-то Тинголу, но дева не могла разобрать его слов. Она сосредоточилась на том, кто единственный теперь имел для нее значение.
— …Власть Мелькора велика, — говорил тем временем Ороферион. Пожалуй, чуть громче, чем это на самом деле требовалось. — Это он действовал руками вашего родича, владыка.
— Ты думаешь? — переспросил Элу и, сосредоточенно нахмурившись, потер лоб.
Его собеседник остановился и, посмотрев прямо в глаза короля, кивнул:
— Да, повелитель. Ведь вы же не считаете, в самом деле, что Келеборн по собственной воле своей решился на это? Он, кто вырос у вас на коленях? Кто вас так уважает?
— А если это все же влияние нолдор? — выкрикнул кто-то из воинов.
— И, должно быть, именно по их указанию он сперва попытался напасть на собственную возлюбленную? — не растерялся Трандуил.
