— Я пришел просить тебя стать моей женой, — сказал он и сглотнул слюну, борясь с внезапно охватившим фэа волнением. — Не скрою, я…
Он замолчал, не зная, как точнее выразить мысль. Глоссерин едва заметно улыбнулась краешком губ и ответила:
— Не пытайся подобрать слова — я знаю, что ты хочешь сказать, потому что сама ощущаю то же.
— И ты не боишься?
— Чего же?
— Того, что мы оба сейчас совершаем ошибку?
Глоссерин уверенно покачала головой:
— Нет. Любовь бывает такая разная, и не всегда похожа на удар молнии. Случается, что она напоминает половодье запоздало пришедшей весной.
— Что ты имеешь в виду? — удивился Артаресто.
Дева улыбнулась:
— Представь, зима прошла, и Анор уже поднимается все выше и светит все жарче. Природа ждет, что уже вот-вот… Но нет, поля укрыты снегами, однако ненадолго. Настанет час, когда жаркие лучи согреют холод белого покрывала, и тогда оно начнет стремительно таять. Побегут ручьи, и совсем скоро переполненные влагой реки выйдут из берегов.
— Я понимаю, о чем ты! — воскликнул он, чувствуя, как пересохло в горле.
— Любовь придет, — продолжила Глоссерин. — Я предвижу это. И она будет прекрасна. Но ей нужно время, которого теперь, в искаженном мире, у нас нет.
— Мы женимся с тобой по взаимному согласию, — откликнулся Ородрет.
— Верно. И мы можем быть твердо уверены, что это не ошибка — наши фэар уже точно знают это.
— А любовь?
— Она придет, я предвижу. Незадолго до рождения дочери.
Артаресто улыбнулся широко своей будущей жене и протянул руку. Она вложила пальцы, и они еще некоторое время стояли, глядя друг на друга, и во взорах их с этой минуты появилось нечто новое. То, чему пока невозможно было подобрать названия.
Окончательно показавшееся из-за крон солнце осветило поляну, и травы засеребрились в его лучах, радостно заиграв.
Ородрет и Глоссерин развернулись и пошли не спеша к дому. До вечера им предстояло сделать еще много дел. Вместе.
Чертоги Вайрэ встретили Мириэль тишиной, мягким светом и еле слышным шуршанием нитей. Эльфийка, желая найти валиэ, неспешно прошла вдоль станков и пялец, за которыми трудились ученицы. Когда она приблизилась к большому, почти завершенному, гобелену, ее остановила одна из майэр, сообщив, что леди уже знает о ее появлении и сейчас подойдет. И действительно, не успела Мириэль в деталях рассмотреть полотно, изображавшее уход нолдор из Амана, как сзади раздался тихий, чуть шелестящий голос.
— Приветствую тебя, Фириэль, — произнесла Вайрэ, и нолдиэ удивилась, почему ее назвали этим именем.
Валиэ, словно прочитав ее мысли, пояснила:
— Ты начала новую жизнь. Я подумала, что в твоей сути должно что-то поменяться.
Мириэль покачала головой, не желая вслух перечить той, от которой так многое сейчас зависело.
— Это ты поймешь не сразу, моя дорогая, — ответила Вайрэ. — Сейчас же тебе следует приступить к работе, если ты, конечно, не передумала.
Мириэль напряглась, понимая, что скоро узнает про внуков, а, возможно, и про сына.
— Проходи, располагайся, — валиэ указала ей на табурет. — Я сейчас принесу то, что следует вышить.
Она быстро удалилась, оставив супругу Финвэ одну. Мысли бежали, летели, а фэа трепетала, полагая, что вот-вот увидит сына.
Однако эльфийка ошиблась — Вайрэ положила перед ней набросок, на котором один из внуков ее мужа брал в жены деву из народа телери.
— Леди, не могли бы вы рассказать, кто эти квенди? — попросила она. — Так я смогу лучше передать эмоции…
— Это не имеет никакого значения! — голос владыки Мандоса показался ей весьма неуместным в этих уютных покоях. — Свадьбу Финдекано Нолофинвиона сможет вышить любая из учениц, — обратился он к супруге. — Я принес иное. Как оказалось, многие работы брошены, не доделаны, а я люблю во всем порядок.
Майа, стоявший чуть позади вала, положил на один из столов несколько гобеленов немалых размеров.
— Пока они не будут закончены, никаких новых работ!
— Что там? — отчего-то разволновавшись, спросила Мириэль.
— Это, — Намо взял в руки первый, — горят корабли, на которых прибыл в Белерианд твой сын. Несчастный случай, — поспешил добавить он.
— Здесь, — он развернул еще один, — существа, созданные Мелькором, ведут твоего старшего внука в гости к своему господину.
— Тут, — вала недобро усмехнулся, — его пытаются убедить, что интересная работа найдется везде. Однако твой внук оказался на редкость упрямым, — вала проглядел пять или шесть гобеленов, — судя по всему его не убедили, хотя аргументы Мелькора порой были железны.
Намо хохотнул, глядя в округлившиеся глаза Мириэль.
— И наконец то, что я приберег специально для тебя, — владыка Мандоса замолчал. — Ни одна из мастериц не справится лучше. Гляди, ты удостоилась чести вышить этот гобелен!
Эльфийка подалась вперед, неверяще глядя на набросок на полотне, чуть прикоснулась пальцами и закричала.
— Работай! Ты сама выбрала свою участь! — ответил Намо и исчез, оставив ее одну, склонившуюся над сыном, окруженным огненными демонами Врага мира.
