«Неужели он думает, что та дева сможет дать ему нечто большее, чем он получает сейчас? Моя Лютиэн прекрасна! Особенно, когда наслаждается его мольбами, муками… но позволяет же прикоснуться к себе. Ах, сколько тогда получает силы! Не то, что я от своего Элу. Впрочем… скоро, уже совсем скоро я преподнесу Дориат Ему! И слуг. Нет, рабов! И тогда… да, да, Мелькор, я вновь испытаю это с тобой! И ни что меня не остановит. Я вновь буду твоей…» — мысли майэ в который уже раз унеслись на север. Мелиан представляла восторг властелина, когда тот узнает о присоединении Дориата к его землям. И награда, вожделенная награда будет ее! Она охватит своими губами, пройдется языком и начнет задыхаться. До слез и боли, пока он, ее владыка, не позволит сделать короткий глоток воздуха, чтобы затем вновь резко его перекрыть…
— Ах! — вздрогнула она.
— Любимая, с тобой все в порядке? — вошедший в их покои Элу ласково обнял разгоряченную мыслями жену.
Мелиан брезгливо скинула его руку.
— Пшел прочь, жалкий синда!
Одумавшись, она поспешила вернуть супруга, однако тот на удивление быстро исчез.
— Как так?! О, Мелькор, почему так не вовремя?!
Королева поспешила в тронный зал, рассчитывая застать мужа там, возможно, даже среди советников. Однако ее постигла неудача, и Тинголу на этот раз удалось скрыться.
На небольшой поляне своего короля уже ждали.
— Ты был прав, Келеборн, — с горечью произнес он. — Моя Мелиан… попала под чье-то дурное влияние.
— Элу, ты так и не хочешь поверить, что это она стоит за всеми бедами Дориата? — прямо произнес он.
— Ты забываешься! — рявкнул Элу. — Это она оградила нас Завесой…
«Которая тут же сообщает ей обо всех перемещениях».
— … это она, ее магия сотворила и приумножила красоту Дориата…
«Которую готова отдать Врагу!»
— … она… майэ! Родила мне дочь! Вы слышали, чтобы у майяр или валар были дети?! И я нет. А она родила! Мою дочь! Нашу прекрасную Лютиэн…
— Которая меня, по-моему, даже и не узнала, — тихо проговорила Галадриэль.
— Которая очень изменилась в последнее время, — согласился с ней до сих пор молчавший Трандуил.
— Довольно! Я думал, вы хотите поддержать меня, — с горечью произнес король. — А я… я лишь слышу, что во всем виновата моя семья. Такой помощи я не приму!
Тингол развернулся и решительно покинул поляну.
— Может, стоит рассказать как можно большему числу синдар о том, что с тобой сотворила королева? — предложил Ороферион.
— Не думаю, — ответил Келеборн. — Элу сейчас не на нашей стороне. Он еще не готов принять правду.
— Как бы мы не опоздали, — еле слышно произнесла Артанис, глядя прямо перед собой.
— Надо подождать. Тингол сейчас не главное. От него уже ничего не зависит.
Раскаленные печи дышали жаром, и Ненуэль, протянув руку, распахнула пошире окно. В мастерскую мгновенно ворвался шелест листвы и жизнерадостный гомон лета. Отбросив влажную прядь со лба, она широко, немного мечтательно улыбнулась и поднесла образец только что изготовленного стекла к мозаике. Кажется, соединения фтора наконец придали ему тот оттенок, который был нужен.
Более двухсот лет почти непрерывных опытов позволили, в конце концов, получить желанный результат. Перекись марганца сделала мутное стекло прозрачным, и жители Ондолиндэ с радостью заменили им в своих окнах использовавшуюся до сих пор слюду. И все же это было лишь начало пути, по которому стремилась пройти молодая мастерица. Она хотела придать стеклу прочность камня и цвет.
Целыми днями, а часто даже ночами над красной черепичной крышей вился дым. Нолдиэ работала, подбирала варианты, отметала неудачные, и скоро смогла с помощью меди получить голубые и бирюзовые образцы. Эти первые кусочки стали небом на небольшой мозаике, которую она стремилась сложить. Чуть позже с помощью кобальта был получен синий материал. Воодушевленная, она поделилась своей радостью с родителями и пошла дальше, вновь надолго поселившись в мастерской за химическими приборами.
Оттенок кожи — то, что ей никак не удавалось получить. То у нее получались лимонно-желтые цвета, то оранжевые. Разумеется, каждый из них сам по себе был ценен, и Ненуэль, тщательно записав ход опыта в специальный пергамент, складывала кусочки вновь полученного ею искусственного минерала в шкатулку.
И вот теперь, похоже, она сможет выложить лицо. Еще раз критически осмотрев образец, она встала и подошла к низкому деревянному столику, на котором лежала основа будущей мозаики. Темноволосый нэр улыбался, и дева словно наяву увидела свет его глаз, такой манящий и завораживающий. В ушах зазвучала музыка, и Ненуэль, вспомнив танец и свой детский каприз, легко рассмеялась. Приложив полученный только что образец к полотну, она удовлетворенно улыбнулась:
— Идеально подходит.
Теперь стоило попробовать создать нужный оттенок серого, чтобы изобразить глаза. Однако этим она решила заняться завтра, закончив на сегодня работу.
