— Что ты несешь, жалкий слуга Моринготто?! От кого я должен тебя спасать? — ответил нолдо и шагнул вперед.
— От того, кто обманом заманил меня в обитель тьмы, кто принуждал меня творить жуткие вещи, кто послал меня сюда на смерть, — Саурон сделал несчастное, полное страданий лицо и вновь заглянул в глаза Фэанариону, стараясь незаметно того околдовать.
— Нет тебе ни веры, ни пощады, — жестко проговорил он. — Я знаю, что ты делал с моим братом. И не говори, что тебя заставляли истязать его!
Меч выскользнул из ножен.
— Пощади! Хочешь, я буду служить теперь тебе? Я могу научить многому…
Рука Искусника занесла меч. Резкий порыв ледяного северного ветра швырнул многих нолдор на землю. Налетевшие тучи и клубы дыма скрыли Анар, и тьма почти полностью скрыла грозную фигуру валы.
— Идиот! Ничего поручить нельзя! Ты умудрился проиграть там, где победу одержал бы даже самый пустоголовый орк! — ругался Моргот, раскидывая Грондом и эльфов, и зазевавшихся ирчей.
— Пшел! — рявкнул он и толкнул майа в сторону Ангамандо. — Ты еще многое мне должен.
Куруфин тяжело поднялся на ноги, пытаясь понять, что же произошло. Его воины сражались с налетевшими тварями, Саурон исчез, а вместо него теперь возвышался он — падший вала.
— Убийца! — закричал Искусник и кинулся на Врага.
Взгляд Моргота, казалось, жег его изнутри. Он словно менял, искажал саму кровь, что бежала по жилам. Или же так только показало нолдо.
Вала взмахнул Грондом, заставив своего противника отпрыгнуть. Он бил молотом и хохотал, а едкий огонь все больнее жег Куруфина, будя в нем недобрые чувства.
Наконец Морготу удалось сбить его с ног. Искусник перехватил меч, чтобы в последний момент все же достать Врага, однако тот не спешил с ударом.
— Торопишься к моему братцу? — усмехнулся он. — Не сегодня. Я вижу кое-кого поинтереснее тебя, неудавшаяся копия папаши!
Искусник выхватил кинжал и метнул его в Моргота. Нолдорская сталь стукнула о шлем, но нашла лазейку и оцарапала щеку Врага.
— Ты пожалеешь об этом! И очень скоро, — ядовито произнес вала и развернулся в сторону, откуда доносился рог Нолофинвэ.
Конница Барад Эйтель смела бОльшую часть войска тьмы. Несмотря на крайнюю усталость, Финголфин без жалости разил тварей, стремясь очистить от них свои земли.
Эльфов было много, и рисковать фаной Моринготто не желал. Однако и покинуть поле боя, не достигнув почти ничего, он совершенно не хотел.
«Что ж, нолдор дорого заплатят за свое упрямство», — подумал он, отыскивая взглядом короля.
Финголфин, увидев убийцу отца, устремился к нему, желая отомстить.
— Нолофинвэ, какая встреча! — Гронд описал дугу, расчищая путь своему хозяину. — Неужели не рад мне?
— Ты заплатишь за смерть Финвэ своей жалкой жизнью!
— А, может, это ты скоро встретишь своего папочку? И братца заодно! — расхохотался Моргот.
— Даже если и так, я все равно успею достать тебя, повелитель рабов! — ответил Финголфин, нанося очередной удар.
Когда же его меч проскрежетал по черному доспеху, оставляя болезненные следы на фане, Моринготто разъяренно рявкнул:
— Надоело! Поигрался? Хватит!
Он занес Гронд, но в последний момент передумал: «Так будет даже интересней». Вместо тяжелого молота на Нолофинвэ, как впрочем и на все поле, опустилась тьма. Только у Нолдорана она опутала фэа, сплелась вокруг липким темным коконом и вытянула ее из роа. Путь в изнанку ей указал падший вала.
Когда вернулся свет, нолдор в ужасе увидели короля, неподвижно лежавшего на земле. Нолофинвэ продолжал сжимать меч, но ран на его теле не было, как впрочем не было в нем и жизни.
Подошедшие отряды Финдекано первыми узнали горестную весть.
— Отец! — Фингон рухнул на колени рядом с ним.
Несколько воинов с поникшими взглядами встали чуть поодаль, не желая мешать старшему сыну Нолдорана, но охраняя его, остальные же продолжали сражаться.
Вдруг принц вскинул голову и радостно произнес:
— Он жив! Он дышит. Я чувствую. Быстрее, отнесите его целителям!
Торопить нолдор не имело смысла — они готовы были сделать все для своего короля.
— Лорд Тьелпэринквар, еще совсем немного, и ваши ожоги полностью заживут, — мастер Энвинион широко улыбнулся и закрепил повязку.
— Благодарю вас, — ответил тот, — от всей души.
Лекарь кивнул и, поднявшись, подошел к столу. Бросив в уже готовый отвар щепоть остро пахнущих трав, он перемешал все деревянной палочкой и протянул своему подопечному:
— Вот, выпейте. Он снимет оставшуюся боль и придаст вам сил.
За окошком сквозь густую пелену облаков пробивался прозрачный золотисто-розовый свет. Перекликались на постах дозорные, слышалось ржание коней и успокаивающий звон оружия.
— Спокойного вам дежурства, — попрощался с целителем Тьелпэ и, встав, направился к выходу.
Остановившись на пороге, он прислушался к собственным ощущениям и вновь, уже в который раз, попытался прощупать окружавшие его олвар с помощью осанвэ.
«Бесполезно, — понял он и удрученно покачал головой. — Вероятно, должно пройти время».
Ни тока воды внутри деревьев и трав, ни настороженных мыслей мышей-полевок и птиц — ничего, что сопровождало его с самого рождения и было частью существа.
