Они направились к одному из тех озер, которые, спрятавшись в лесах, так часто дарили случайном путникам уединение и покой. Водная гладь поблескивала огоньками звезд, купаясь в серебряных лучах Исиля. Тоненько пел камыш, а мощные сосны ровными колоннами поднимались до небес, удерживая полуобнажившимися корнями песчаный берег.
— Красивое место, — вздохнула нолдиэ. — Одно из моих любимых.
— Потому я и привез тебя сюда, — ответил Искусник.
Он спешился и, протянув руки, поймал спрыгнувшую с коня Лехтэ. Задержав ее на миг в объятиях, быстро поцеловал в шею.
— Пойду соберу хвороста для костра, — сообщил Куруфин.
— Хорошо. А я займусь ужином.
Вскоре жаркие языки пламени взвились ввысь, запахло жареными каштанами, забулькала в котелке вода. Нолдиэ кинула туда ягоды брусники и клюквы, добавила измельченные плоды шиповника, и скоро ароматный, вкусный горячий напиток был готов. Она разлила его по кружкам и протянула одну из них мужу.
— Благодарю, мелиссэ, — ответил тот, устраиваясь у костра поудобнее.
Земля остывала, отдавая накопленное за день тепло. Оно плыло, смешиваясь с шелестом листьев, ароматом трав и светом звезд, и, обрамленное пламенем костра, словно причудливой, искусной оправой, образовывало неповторимую, тягучую и лиричную музыку ночи.
Глаза Куруфина блестели, он, не отрываясь, смотрел на жену, но ничего не говорил. Однако это молчание казалось наполненным более, чем любой даже самый содержательный разговор.
Под взглядом мужа Лехтэ отчего-то смутилась и, дернув плечом, отставила в сторону кружку с напитком.
— Хочу танцевать, — объявила она и поднялась текучим движением.
Лучи Исиля блеснули, запутавшись в ее темных густых волосах. Эллет плавно повела рукой, затем другой, потом чуть качнулась и, наконец, начала танец, следуя за только ей слышной мелодией. Лехтэ кружилась то быстрее, то медленнее, и платье обвивало ее ноги, обрисовывая стройный стан. Птицы запели громче, словно восхищались, а, может, просто упивались красотой ночи. Сидевший неподвижно Искусник внимательно наблюдал, затем вскочил и обвил руками талию жены. Нолдиэ положила ему ладони на плечи, и вот уже они оба закружились в танце, все убыстряя и убыстряя темп. Казалась, мелодия, которой они подчинялись, звучала все громче. Наконец, взорвавшись последним бурным аккордом, она смолкла, и эльфы тоже замерли, слушая воцарившуюся внезапную тишину, наполненную дыханием ночи.
— Ты знаешь, — задумчиво проговорил Курво, — я наконец понял. Чтобы наш ребенок пришел в этот мир, мне и самому нужно подготовиться к его приходу. Я должен привести фэа к тому состоянию, какой она была до искажения Клятвы.
Лехтэ посмотрела на мужа внимательно и, по-прежнему не убирая рук с его плеч, покачала головой и нежно улыбнулась:
— Только характер, пожалуйста, не меняй.
— Нравится? — не удержался от вопроса Куруфин.
— Да, — честно ответила жена.
— Не скучаешь по Атаринкэ из Амана? Он был мягче меня и не таким вредным.
Лехтэ в ответ пожала плечами:
— Не знаю, не могу сказать. Мне дорого каждое прожитое мгновение, но тот аманский Атаринкэ идеально подходил аманской Лехтэ. Я ведь тоже стала другой. А сейчас меня больше устраиваешь ты. Такой, какой есть, вместе со своим ехидством и вредностью. Так что ты все-таки не меняйся. А раны, нанесенные душе, я помогу тебе залечить.
— Благодарю, — прошептал Курво и еще долго стоял, глядя любимой в глаза и любуясь в них отражением звезд, а после наклонился и ласково, нежно, однако в то же время со страстью поцеловал.
Подхватив жену на руки, он отнес ее на приготовленное для сна ложе из одеял и лапника, и новая мелодия любви влилась в общую музыку ночи.
====== Глава 135 ======
Теплое, ласковое дыхание ночи, щедро замешанное на свете звезд и сдобренное густыми ароматами медвяных луговых трав, ворвалось в спальню. Макалаурэ вздрогнул и, распахнув глаза, привычным быстрым цепким взглядом осмотрел покои и сел в постели.
Сначала он и сам не понял, что его разбудило. Просто вдруг сквозь сон показалось, что кто-то позвал его. Однако мелиссэ рядом мирно спала, уютно положив под щеку ладонь, и муж на некоторое время залюбовался ею. Затем он наклонился и, оставив на ее шее невесомый, ласковый поцелуй, поднялся и надел штаны и рубаху.
Зов повторился, и Фэанарион наконец понял, кому тот принадлежит. Он быстрым, бесшумным шагом пересек спальню и подошел к стоявшей около окна колыбели. Маленький сын, очевидно заскучав, звал отца, а заодно развлекал себя, бессознательно пытаясь сотворить магию. Он шевелил в воздухе над головой ручками, и когда с пальцев срывались крохотные голубоватые искры, беззвучно смеялся, широко разевая еще беззубый рот. Заметив своего атто, эльфенок рассмеялся уже в голос и потянулся к нему, а Макалаурэ, наклонившись, взял сына и прижал к груди.
Алкариэль заворочалась во сне, и тот тихо прошептал сыну:
— Давай-ка мы с тобой выйдем — не будем мешать аммэ отдыхать.
