— Прости нас, отец, — прощаясь, произнес он. — Мы ничего не можем сделать для тебя.
Зимние холода сменились оттепелями. Подули южные ветра и вновь запели птицы. Весна одела Белерианд в нежную зелень, которая достаточно быстро сменилась изумрудным летним нарядом.
Когда отдельные желтые листья украсили деревья в Хисиломэ, а на полях налились золотом колосья, в покои Нолофинвэ вошел Феанор.
— Здравствуй, брат, — произнес он и подошел ближе. — Пора возвращаться, нас скоро ожидает новый исход.
Фэанаро потянулся к душе Финголфина, надеясь вернуть ее в роа. Однако путь был закрыт. Как ни старался Пламенный, преодолеть преграду так и не смог.
— Выход должен быть, должен, — упрямо повторял он, шагая по комнате и вспоминая, что чувствовал, когда сам был лишен тела.
Мелодия мироздания явственно всплывала в памяти, а энергетические потоки становились все более зримыми.
— Похоже, другого способа нет, — подумал Фэанаро, еще раз убеждаясь в правильности своих ощущений и мыслей. Он опустился в кресло и прикрыл глаза, позволяя душе парить вне тела и даже вне мира. Оставив лишь тонкую золотую нить, что соединяла роа и фэа, старший Финвион устремился к изнанке, желая, как когда-то делал его сын, создать дверь и выпустить душу брата. Однако связь, удерживавшая его душу, не позволяла добраться до нужного места. Не раздумывая, Феанор оборвал и ее, тут же начав Песнь.
Было тяжело. Мелодии противостояли искаженные вибрации, менявшие мир вокруг. Однако постепенно золотые створки начали проявляться, становясь все более различимыми. Фэа уставала, а брошенное роа все с большим трудом поддерживало в себе жизнь. Казалось, еще немного, и вой, что приближался с каждым мгновением, превратится в хорошо знакомый смех Намо.
— Вой, — подумал Феанор. — Неужели снова та гончая?
Ужаснувшись возможной встрече, Пламенный с силой толкнул створки. Еще раз. Еще. Они не поддавались.
— Ноло! — позвал он брата. — Я знаю, что ты рядом. Открой дверь. Увидь ее.
И Феанор вложил все силы души в то, чтобы сделать створки как можно более различимыми. Он ощущал присутствие Финголфина и его горячее желание освободиться.
— Давай вместе! — наконец закричал старший и потянул на себя дверь.
Искажение лопнуло, а в образовавшемся проеме показалась фэа Нолофинвэ.
— Быстрее, возвращайся в свое роа! — прокричал Фэанаро, увидев силуэт призрачной псицы. Его фэа полыхнула, желая напугать гончую пламенем, и поспешила за братом назад, стараясь отыскать свое уже полуживое тело. Наконец он смог совершить вдох и тихо прошептать:
— Нерданэль. Это ты…
Супруга, вбежавшая вместе с остальными родичами мужа в покои, бережно обняла его, не обращая внимания на радостную суету вокруг Нолофинвэ.
— Сейчас, подожди, мне надо сказать ему пару слов, — Феанор встал и подошел к кровати брата.
— С возвращением, — произнес он и улыбнулся. — Набирайся сил — скоро нам всем предстоит долгий путь.
— Что?
— Когда?
— Зачем?
— Снова Враг?
Голоса родичей и верных неслись со всех сторон.
— Об этом вам объявит нолдоран. Я же… я пока должен еще многое успеть сделать.
— Благодарю, — наконец раздался голос Нолофинвэ. — И ты можешь быть уверен, что последую за тобой.
Феанор резко развернулся и серьезно произнес:
— Ты, как и я, проследуешь за королем, Ноло. А пока что набирайся сил. Брат.
Двери за супругами закрылись, и Мастер устало прислонился к стене:
— Я рад, что ты рядом, мелиссэ.
— Так, значит, ты в самом деле не хочешь ехать? — на всякий случай еще раз уточнил Арафинвэ и устало вздохнул. — И почему я не удивлен…
Последние слова, вырвавшиеся из глубины души, не были вопросом. Скорее, мыслями вслух, или, может быть, констатацией факта. Стоявшая напротив мужа Эарвен молчала, словно воды в рот набрала, и отсутствующим взглядом смотрела в окно. Было видно, что мысли ее блуждают где-то далеко, но где именно, ее супруг не мог предположить.
Золотой луч Анара медленно скользил по комнате. Капли воды в клепсидре падали, неумолимо отсчитывая мгновения. Младший Финвион молчал, потому что не знал, что еще можно сказать в такой ситуации, как убедить. А, может, уже устал пытаться. Взгляд его останавливался то на столе, за которым было написано множество писем, то на кресле, в котором он частенько дремал в Час Смешения Света. За окном простирался Тирион, но уже почти не было слышно голосов нолдор. Только птицы пели пронзительно и звонко.
«Совсем как раньше, до той злополучной гибели Древ», — отрешенно подумал он и встал со стола, на краешке которого до сих пор сидел.
Эарвен не пошевелилась, лишь взгляд ее скользнул вслед за мужем. А тот пересек комнату, взял уже полностью собранную сумку и пошел к двери. Сказать ему было больше нечего.
«Решение принято», — подумал он.
Арафинвэ прислушивался к собственной фэа, спрашивая самого себя, не дрогнет ли что-нибудь в груди, не заболит ли. Но все было спокойно и даже благополучно.
«Значит, все правильно делаю», — решил он и открыл дверь.
Вдруг за спиной раздался голос жены:
— А когда ты вернешься?
Муж замер, потом устало обернулся и проговорил:
