Она кивнула, желая прекратить разговор. Конечно, Лехтэ помнила о разногласиях между сыновьями Финвэ, но допустить, чтобы такое произошло на самом деле, она не могла.
— И еще, леди. Старший брат вашего мужа был пленен Морготом и долго томился в темнице. Однако никто из братьев не отправился его спасать. Как думаете, кто уговорил лорда Маглора, носившего тогда венец короля, бросить несчастного Маэдроса? Молчите? Так знайте, за этим также стоял ваш муж!
— Какие глупости! — фыркнула Лехтэ. — У Кано есть своя голова на плечах, и он в состоянии самостоятельно принимать решения. Я не знаю, что там происходило, но уверена, что это был его выбор, и весьма обоснованный, раз уж правил в тот момент именно он.
— Лехтэ, как насчет прогуляться по дворцу? Владычица Бренниль только что пригласила нас, — жизнерадостно произнес Нгилион, подойдя к ней, и чуть тише добавил: — Хорош слушать этот вздор.
Нолдиэ кивнула и, попрощавшись с Наероном, с удовольствием присоединилась к своим друзьям.
Дворец был великолепен. Лепнина, статуи, картины украшали залы, лестницы, галереи. Леди Бренниль показала гостям зимний сад и террасу с великолепным видом на море, которое стало темным, как и небо над ним.
Вернувшись, они обнаружили, что начались танцы. Лехтэ присмотрелась и поняла, что фалатрим предпочитали иную музыку, нежели нолдор Тириона или телери Альквалондэ. Она подошла к столу и, выбрав себе персик, встала у окна и продолжила смотреть на кружащиеся пары.
— Поведает ли леди о моих друзьях? — улыбаясь, спросил подошедший к ней Кирдан.
— С удовольствием, — откликнулась нолдиэ и начала рассказ.
Море вздыхало, шептало что-то и мерно плескалось, набегая на убранный в прозрачный белоснежный мрамор берег. Где-то позади, за крышами, постепенно восходил на небосвод Анар, и Лехтэ, стоя на балконе, любовалась постепенно светлеющими водами залива.
«Кажется, самое время поговорить с родителями», — подумала она.
Наверняка ведь волнуются! К счастью, вести их сегодня ожидают только добрые.
В памяти невольно всплыли слышанные вчера слухи, но Тэльмиэль, подумав, лишь упрямо тряхнула головой. Какой вздор! Умышленный пожар, брошенный Майтимо… За годы брака с Атаринкэ, пусть и не слишком долгого, она успела узнать и Фэанаро, и Канафинвэ достаточно хорошо, чтобы счесть подобные домыслы о них глупостью. И если именно Макалаурэ являлся на тот момент королем, то мотивы не идти за старшим братом в Ангамандо должны были быть вескими. Тем более никто не мог знать причин пожара. Кроме очевидцев.
Решительно отбросив посторонние мысли, Лехтэ подошла к палантиру и настроилась на камень, стоявший в доме родителей. Некоторое время ей никто не отвечал. У них там ночь? Или в гостиной никого нет? Разумеется, круглосуточно никто рядом с ним находиться не мог. И вот, когда она уже почти решила прервать вызов, тот засветился. Отец ответил. Сердце подпрыгнуло, и Лехтэ вскрикнула радостно:
— Атто!
На лице Ильмона появилось выражение облегчения, и он произнес заметно дрогнувшим голосом:
— Рад тебя видеть, дочка! Как ты там? Как у тебя дела?
Спустя буквально несколько секунд прибежала аммэ. Видимо, Ильмон послал ей осанвэ. И Лехтэ, волнуясь и сбиваясь, начала повесть. Конечно, некоторые детали путешествия она не стала расписывать во всех подробностях. Зачем родителям, к примеру, было знать, сколь суров и безжалостен оказался шторм? В конце концов, они ведь справились. А остановки на островках, прибытие в Бритомбар и встречу с Кирданом и Финдекано она описала во всех деталях.
— Тебе привет от владык фалатрим, отец, — улыбнулась она.
— Благодарю сердечно, — ответил тот. — И ты от меня передавай.
— Непременно.
— Куда теперь лежит твой путь? — спросила мама.
— В Химлад. Именно там теперь его земли. Да, представьте себе, тут случилась совершенно забавная и, на мой взгляд, крайне оскорбительная история с именами.
Лехтэ рассказала родителям о том, что всем нолдор пришлось сменить квенийские имена на синдарские.
— Но знаете, — добавила она в конце, — я решила, что не собираюсь зваться иначе. Пусть остальные делают, что хотят, но мое имя по-прежнему будет Тэльмиэль Лехтэ. И мнение местных надменных эльдар, не иначе как по недоразумению оказавшихся в короне, меня не интересует.
Ильмон рассмеялся, а потом одобрительно кивнул:
— Согласен, дочка, и полностью тебя поддерживаю. Это высшая степень неуважения.
— Однако справедливости ради стоит заметить, что фалатрим ничуть не смущались, обращаясь ко мне «леди Тэльмиэль».
Потом она сообщила, что телери отправятся в обратный путь через два-три дня, как только немного отдохнут.
— Им не терпится увидеть родной Аман, — добавила она и улыбнулась светло и немного печально. — А я, как только провожу их, тоже тронусь в дорогу. Кирдан обещал дать мне охрану, да и Финдекано настаивает на том, чтобы проводить меня. Так что не волнуйтесь, все будет хорошо!
О том, что возможный путь мог быть весьма опасным, она сообщать не стала. Зачем им это знать?
