Звон фарфорового куска о стену не помог. Только всколыхнул слепую ненависть внутри, заставляя буквально задохнуться бешенством и мучительным желанием разрушать. Это было страшно. И пугающе приятно. …А ощущение взгляда в спину вдруг дрогнуло. Словно отшатнулась, истаивая, какая-то грязная тень. И тогда Сьюзан, не глядя, схватила первое, что попалось под руку и, не прекращая орать, с размаху запустила это что-то туда же, в стену. С каким-то злым удовлетворением ощутила, как болезненно заныло плечо. И, больше не думая ни о чём, содрала с мольберта подрамник вместе с холстом. Хрустнула плотная ткань, отдаваясь внутри какой-то радостной дрожью.
И, лишь когда ломать в тесной комнате стало уже нечего, Сьюзан без сил рухнула на кровать, тяжело дыша и бездумно глядя в потолок. Давящий шквал внутри стих, сменившись приятным, сонным равнодушием. Чёрт, да даже если мистер Фелл просто всё это время хотел её трахнуть — какая разница? Ей было интересно, ей было не скучно, она была на выставках, на которые никогда бы не смогла попасть, даже если бы по-прежнему работала — плохо, что ли?
…Плохо, на самом деле, очень плохо — она ведь почти поверила в то, что кому-то может быть нужна. Нужна она, она сама, а не возможность завалить её в постель… Чёрт, ну почему всё так?! Нажрался мистер Фелл, что ли? Никогда она у него не слышала такого тона… Да и словечек таких тоже, на каком порносайте он мог такого набраться? Обидно, как же обидно — вот такой плевок, и когда? Тогда, когда она уже почти поверила, что не все люди — моральные уроды! Всё-таки ангелов не существует, в каждом дохрена дерьма, и стоит только толкнуть, так завоняет… Права была мама, выходит.
Она сдавленно, зло рассмеялась. И тут же задохнулась, захлебнулась смехом, как водой. И, судорожно ловя воздух ртом, затряслась от сдавленных рыданий. Нечестно. Так нечестно. За что с ней так?
Если сегодня позвонит мистер Кроули и выдаст что-то в таком же роде — она точно не выдержит. Это будет уже слишком.
Сьюзан, с ненавистью взглянув на расписанный потолок, всхлипнула уже в голос и, рывком перевернувшись на бок, уткнулась лицом в подушку.
…И всё-таки, пусть лучше позвонит. По крайней мере, тогда будет понятно, есть ли смысл цепляться за эту дурацкую жизнь, где она даже родственникам нужна только как повод обсосать очередной её провал…
Мухи в начале апреля в центре Лондона — явление примерно столь же редкое, как и беременный жираф в том же самом Лондоне.
Впрочем, нет, пожалуй, жирафа встретить будет проще; в конце концов, двери знаменитого Лондонского Зоопарка открыты с десяти до семнадцати, ежедневно, без перерывов и выходных. А вот разводить насекомых семейства двукрылых короткоусых в промышленных масштабах никому из биологов, даже в таком большом городе, пока что в голову не приходило.
Поэтому невысокий, затянутый в криво сидящий офисный костюм черноволосый человек неопределённого пола, с раздражением расхаживающий по открытой беседке неподалёку от набережной Темзы, мог бы привлечь к себе нездоровое (и, скорее всего, последнее для любопытного неудачника) внимание. На счастье редких прохожих, в этот по-весеннему промозглый день облицованная мрамором беседка не вызывала желания посетить её. Поэтому никто не обратил внимания, в какой момент человек резко повернулся ко входу, а в пустом проёме появился силуэт высокого представительного джентльмена в безукоризненном костюме.
— Вельзевул, — сухо улыбнулся вновь прибывший, галантно прикладывая два пальца к воображаемой шляпе.
— Почему так долго? — вместо ответа раздражённо откликнулась… да, определённо откликнулась та, поскольку в настоящий момент (как и последние полтора века, с расцветом феминистического движения) выглядела как несколько сутулая, плоская как вобла женщина с недовольно поджатым ртом и узкими глазами потомка китайских рабочих.
Джентльмен вместо ответа приподнял палец, призывая ко вниманию; и ровно три секунды спустя в воздухе разлился громкий, тягучий звон: Биг Бен отбивал полдень. (Откровенно говоря, это обещало стать причиной огромного переполоха и массы объяснительных записок, которые будут вынуждены написать служащие знаменитых башенных часов в следующие дни — поскольку колокола Биг Бена были уже два года как сняты на реставрацию, и возвращение их не планировалось ещё как минимум год. Но пунктуального джентльмена это, разумеется, не должно было волновать.)
— Итак, о чём уважаемый противник хотел поговорить? — прохладно уточнил он, когда звон затих. Названная Вельзевул слегка поморщилась.
— Ад требует выдачи Кроули и Азирафаэля, — мрачно отчеканила она. — В противном случае я аннулирую наше соглашение.
На породистом лице наконец отразилось что-то вроде вежливого недоумения.
— Извини, что? С чего ты взяла, что они у нас?! Я думал, что ваше мероприятие с… хм… призванием Кроули к ответственности закончилось тем же, чем и наше — признанием нейтралитета этих отступников? О, разумеется, временного!
