— Демонстрация силы — хороший метод, но в семье его никогда не используй. Ты должен защищать брата, а не показывать ему зубы, сын. Он — Элементаль, просто не может определиться с стихией, и даже если это было бы не так, он всё равно твой брат!
Этот тон отца всегда действовал на Элайджу, да и вообще отец имел какой-то нереальный авторитет перед этим ублюдком, поэтому брат тут же успокоил воду. Дальше отец взял меня на руки и посадил к себе на шею. Вообще-то не положено было на людях проявлять такую нежность даже к детям, но папа всегда был нам не Герцогом, а просто «папой». Он щекотал меня, а я улыбался, хотя было не щекотно, просто это было приятно.
— Смотрите, — заговорил он уже совсем иначе. Именно таким голосом родители читают сказки на ночь, именно такие заговорщицкие нотки обычно выстраивают фантазию детей фундаментом детских иллюзий, закрывая от напастей всего мира, — Птицы… летели по небу, их берегла магия воздуха, — он улыбнулся и его кольцо заискрило, принося свежий тёплый ветер, ведь папа — маг воздуха, — Сели в воду, чтобы быть под опекой твоей, Элайджа, магии. Потом они вступят на землю, чтобы снести яйцо…
— И везде их будет греть со'нце, — я сказал это неосознанно, и эта чёртова «л» мне так и не давалась, как бы я не старался.
Папа с братом посмотрели на меня удивлённо, потому что я редко встревал в разговор.
— Да, Винни, — одобрил папа, — Всё находится в гармонии, и когда мои небесные жители прилетают, чтобы поплавать в озере, мы с твоим братом взаимодействуем, это наша маленькая магия! — он обнял Элайджу, и у того украдкой появилась та улыбка, которую можно было видеть крайне редко, — И тогда этот надменный засранец знает, как сильно я его люблю. Эти слова Герцоги обычно держат при себе, но что поделать!
Мне противно вспоминать, с какой искренностью блестели тогда светло-голубые глаза моего брата-отцеубийцы. Признание папы вытащило любящего сына из тьмы этой страшной души, которая превратилась в воплощение гниения.
Противно. Ведь папа никогда не терял надежду.
Его последующие слова были произнесены с хитринкой и гордостью, и именно они вновь погрузили Элайджу в бездну черноты его испорченного существования:
— …И всё это чудо происходит в лучах солнца! — он широко улыбнулся, — Надо же, у меня теперь свой маг огня, своя Саламандра!
Я неосознанно выбрал огонь, и это был день «Икс», Элайджа больше не позволял себе таких улыбок, и, возможно, это ранило его куда больше, чем что-либо. Огонь — воинственная стихия, к тому же противоположная воде, и в тот день я стал для брата врагом.
Тяжёлый вздох в дань воспоминаниям, и я вступаю на территорию города, где я родился, немногочисленным отрядом старого доброго друга по «Альфе» Кастиэля Касселя.
Тут мы с братом совсем разные. Он любит тысячные войска и большую кровавую резню, чтобы реки крови были по колено, но я приверженец качественных методов, а вовсе не количественных. Один хороший воин с головой на плечах стоит десятков солдатиков, которым впервые дали меч в руки. Не нужно резать всё, что движется, можно всадить одну единственную стрелу в сердце предводителя, и вся мощь превратиться прах. Поэтому я столько сил убиваю именно на разведку и тайных агентов.
Ювелирная точность — вот то, что действительно важно. Нужно сесть и хорошенько подумать, потом сделать один меткий удар и лениво наблюдать, как остальные тратят себя на мартышкин труд, ну а я лишь покуриваю сигарету.
— Герцог, мы на месте, всё чисто, — доложил мне воин.
— Прикройте меня, не знаю сколько буду отсутствовать, но мне нужно, чтобы под стеной меня никто не беспокоил. Не теряйте бдительность, никого не впускайте, — распорядился я и спустился в то место, где отец оставил для меня тайну смерти моего брата.
Ключ от двери всего один на свете, его не подобрать, а замок не взломать. Маленький серебряный ключик, почерневший от старости, на кожаном шнурке, добытый Алисой у Майло Тайрэла, который она прятала от меня, но всё же отдала.
Моя умница.
Перед смертью отец хотел открыть мне тайну как убить Некроманта, но не успел. Тайна заключалась в пророчестве, сделанным когда-то матерью, которое как раз хранилось в подземельях недалеко от Аманты, но проникнуть туда не возможно без этого маленького злополучного ключика, который я искал столько грёбанных лет!
Ключ наконец у меня. И он вошёл в скважину идеально, потом четыре раза повернулся по часовой стрелке, и я открыл тяжёлую дверь, которую до меня открывали не меньше десяти лет назад. Тайник Люминдов — предков мамы. Это её рук дело, лишь она владела этим ключиком, который переходил по наследству.
Когда случился переворот, папа прибывал в глубокой депрессии и ни с кем не разговаривал, даже со мной, его здоровье стремительно разрушалось, никто не мог понять почему. Он никогда не был уже прежним.
