— Не суть. В любом случае, я уже решил, — он улыбнулся мне такой улыбкой, которая обычно подразумевает «смирись!», и я в свою очередь прикусила губу, потому что я знаю, что мой спор с ним на этом окончен.
Он словно ждал моего тяжелого вздоха, потому что снова улыбнулся и кивнул, как будто в поощрении. Хорошо же он меня изучил, раз знал, что это вздох действительно значит примирение с его непоколебимой волей.
Затем он взмахнул рукой, и между нами появилась прямоугольная коробка довольно большого размера, откуда он медленно и с некоторым трепетом достал сложенную вдвое шахматную доску.
Ох, чёрт… шахматы. Он хочет сыграть… со мной? Только не это! Чёрт! Он поднял на меня свои изучающие глаза и проурчал как-то уж больно довольно:
— Но что я вижу? Миледи залилась румянцем, а это значит лишь одно: шахматы — не одна из её сильных сторон, так?
Дальше я повела себя не совсем внятно. Сжав ладони между собой, я сначала поднесла их к губам, как делаю, когда не хочу признаться в чём-то, потом, заметив это, я резко зажала ладони между коленями. Ох и глупый у меня был видок наверно, ведь при этом осанка моя превратилась из дворянской в крестьянскую, да и выглядела я как провинившаяся школьница, а никакая не «Миледи»! Чёрт! Чёрт!
— Не просто не сильная, — призналась-таки я и опять почувствовала, что вся моя кровь прилила к щекам, — Я не играю в шахматы. Вообще.
Да чёрт побери, что со мной!? Я резко встала и отошла, чтобы собраться с мыслями.
Ох, Алиса, глупая девчонка!
Может и хорошо, что Хозяин ссылает меня подальше от своего пагубного воздействия?
— Сядь, — приказал он мягко, и я подчинилась, — Ты будешь играть в шахматы, я об этом позабочусь.
Что это за взгляд? Взгляд повелителя, который снова действует, согласно своему сценарию. Чёртов стратег!
— Обязательная программа для Примагов? — тихо спрашиваю я, восстанавливая нахальный тон.
— Можешь и так считать, — нахмурился он, — Приступим к азам.
Затем он брал каждую фигуру по отдельности, поднимал её на уровень между наших глаз и говорил, как эта фигура ходит, затем ставя её на шахматную доску. Он говорил медленно и вкрадчиво, его голос снова завораживал. Я поняла две вещи: во-первых, Винсент Блэквелл — очень одарённый учитель, потому что слушать из его уст даже скучные вещи очень интересно, а во-вторых, ни хрена из этой затеи не выйдет, и я знаю почему.
Сдержала вздох, потому что это было очередное признание самой себе: я не могу концентрироваться, когда он рядом. Я больше не могу так, и всё изменилось, когда он чуть не умер. Это меня подкосило, и только сейчас я начала понимать, как сильно. Этот человек, который в эти минуты объяснял мне правила, думая, что я что-то слушаю, стоял на пороге смерти, и это было так для меня ужасно, что…
— Ты белая, как мел. Почему? Не из-за шахмат же? — он отстранился и распластался на мягкой спинке кресла, — Я не буду повторять второй раз, тебе ясно?
Киваю. Что тут не ясного? И тогда он скрестил руки в ожидании какой-то моей реакции, а я ведь не очень могла говорить из-за своей непонятной гордыни и… недавно пережитой трагедии. Слова застряли в горле, но слава богу, что хотя бы глаза остались сухими, а не снова вообразили себя парковыми фонтанами.
Боже, я же при нём расплакалась, как дура! Уж лучше б напилась и обблевала, чем лить слёзы. Как же я могла?
Я не могу быть слабой. Нельзя. И поэтому амурные игры не для меня… не могу себе этого позволить! Ненавижу себя за слабости, ненавижу любовь. Любовь — это новые оковы, а у меня их и так предостаточно…
Опустила взгляд на доску и внимательно посмотрела на чётко расставленные фигуры на доске. С моей стороны были белые фигуры, со стороны Хозяина — чёрные.
Стоп!
«Чётко расставленные фигуры»? Ничего подобного: короли с ферзями были перепутаны местами, и я быстрым движением, но довольно неловко при этом, поменяла их местами.
Улыбка на щетинистом подбородке моментально сняла гнёт напряжения в помещении:
— Ох и врунья! Не играешь в шахматы? — и в этот момент улыбка стала шире и обнажила такие красивые белые зубы, а глаза моего Хозяина улыбались.
Живой. И довольный.
А я — кисель. Да-да, именно кисель!
— Не играю, — подтвердила его слова я и снова закусила губу, — Но фигуры знаю и знаю где место пешке, а где ферзю.
Снова улыбка. Чёрт, да что такое? Сегодня я просто купаюсь к благосклонности Герцога! Не похоже на него. Очевидно, я уставилась на него очень въедливо, потому что он вдруг изменился в лице, оставаясь при этом довольным, но уже не позволял себе панибратство.
— На сегодня, думаю, всё.
Я даже выдохнула. Будто камень с шеи сняли, и я тут же откинулась на диване, прикрыв глаза. Неожиданно в меня прилетела деревянная фигурка, потом следующая, потом одна за другой начался обстрел шахматами, и я резко села в ожидании объяснений, а Хозяин смотрел сурово:
— Почему не защищаешься? — спросил он.
— Вы насмерть закидаете меня шахматами? Это из серии «Тайны Суверена Сакраля: как убить Примага ладьёй»?
— Алиса, что с тобой? — спросил он и поднял брови.
— А на что похоже?
— На желе! — и попал в точку, — Ты совершенно расслабилась!
