Она повернулась к нему спиной и пыталась снова уйти от него, но он схватил её за ногу и повалил на живот, резко взбираясь сверху и придавливая её всем своим весом:
— Поймал… — проурчал он и ощутимо прикусил её за плечо.
Он взял в руку своё достоинство и вошёл в Алису, требовательно двигаясь и всё ещё прикусывая её кожу.
Его рука впилась в её бедро, на вторую он намотал её волосы и тянул их на себя. Девушка встречала его толчки шумным дыханием, срывающимся на тихую мольбу, а он лишь наслаждался этим.
— Это странное ощущение, когда ты что-то шепчешь на своём языке, милая… — Блэквелл сделал виноватое лицо не в силах долго сдерживать оргазм.
— Почему? — она нахмурилась.
— Ощущение чего-то настоящего. Если б я понимал…
— Но ты ведь не понимаешь? — сквозь тяжёлые вздохи спросила Алиса.
— Нет, не понимаю. Знаешь, из всех сексуальных извращений и ролевых игр, игра в любовь — самое странное, что со мной когда-либо было.
— Винсент, поцелуй меня, пожалуйста!
Он привстал и перевернул её с живота на спину, снова наваливаясь и впиваясь в её губы с жаждой. Девушка прижималась к нему как можно ближе, будто ища защиты. Она тихо прошептала сквозь стоны:
— Тебе не нравится такая игра? Мы можем остановиться…
— Шутишь? Просто ощущение, что ты отдаёшься… как в последний раз, — тихо шепнул он ей.
Бедра Алисы заёрзали намного ритмичней, он положил её набок, задрал её ногу на поперечный шпагат, и задвигался быстро, заходя всё резче и резче. Она громко дышала и стонала, переходя на крик, и это ещё сильнее возбуждало мужчину, который упивался её наслаждением. Она изгибалась под ним буквально на пике, но не могла кончить, а он уже был слишком близок, наконец, она взмолилась:
— Боже-боже-боже! Винсент, ещё немного… — она непроизвольно начала помогать себе рукой, лаская клитор.
— Я дождусь тебя, — хрипло прошептал он ей на ухо, — Не кричи хотя бы, это жутко возбуждает…
Девушка закусила одеяло зубами, заглушая крик от оргазма, и ток пошёл по её коже. Блэквелл едва дождался её пика, и излился в неё с рычанием, делая ещё несколько уже плавных движений бёдрами. Хрустальная люстра зазвенела из-за подземных толчков, сотрясающих замок. Блэквелл крепко прижимал Алису к себе, налаживая дыхание, а она шептала:
— Как я теперь буду ненавидеть землетрясения и другие стихийные вспышки, в возникновении которых не буду участвовать, ты хоть понимаешь?
— Алиса, милая, ты ревнуешь… — в утвердительной манере сквозь смех сказал Винсент, а девушка наморщила нос.
— Это довольно унизительно быть одной из пятидесяти твоих наложниц.
— Не сравнивай себя с ними. Ты другая.
— Не сомневаюсь, — холодно ответила она и замолчала.
Винсент улыбался и всматривался ей в глаза, которые она пыталась от него отвести:
— Так. Продолжай мысль.
— Зачем?
— Мне интересно знать, куда тебя приведёт твоё воображение.
— Это всё до боли напоминает тупые постельные сцены с дешевым сценарием. Не хватает только короной фразы «Что будет дальше?».
— А тебе интересно?
— Нет. Я знаю.
Он посмотрел на неё пристально, и в этот момент его посетило странное ощущение безысходности, ведь он тоже знал финал, более того, он его даже видел в предсказании матери.
Вот Алиса лежала рядом, живая, немного грустная, но капризная и взъерошенная после их секса, пахла ягодами, которые ела с пудингом вместе с ним, закусывала губу и… дрожала. Она сжимала и разжимала кулак, разрабатывая бело-синюю руку, глаза были закрыты. А всего через каких-то несколько недель или может даже дней, она будет уже лежать на руках Артемиса Риордана с пустыми глазами и остановившимся сердцем. Винсент поёжился и сглотнул комок в горле.
— Ты дрожишь… — тихо шептал он, — Холодно?
Алиса медлила с ответом, а потом просто кивнула головой. Винсент обнял её, чтобы согреть, но она оказалась не холодной, как он ожидал. Он внимательно посмотрел на её лицо: на лбу залегла морщинка, ресницы слегка подрагивали, челюсть напряжена, и эта закушенная добела губа… То был не озноб, а страх, она боролась с ужасом, сковавшим её.
Блэквелл не знал, как себя повести, не знал, что говорить, что делать. Он просто прижал её к себе крепко.
— Спасибо… — тихо сказала она хриплым голосом.
— Я не тот человек, что ободрит советом или вспомнит народную мудрость.
— А я не тот, что будет этого ждать.
Алиса посмотрела на него загадочно и даже мрачно, а потом поцеловала в щёку со словами:
— Поспи, тебе надо набраться сил.
И это была одна из очень редких ночей, когда Винсент Блэквелл спал с женщиной. С женщиной, которую привёл в свою спальню, которую целовал нежно и хотел обнимать как можно крепче всю оставшуюся жизнь, и поэтому из редкой ночь превратилась в особенную, но вдруг стала совершенно уникальной, когда Блэквелл ощутил такой огонь в душе, которого никогда до появления Алисы не знал. Это пламя горело ярче любого другого, оно не испепеляло, а грело, как солнце, и рвалось наружу, чтобы согреть и любимую женщину.
Poets of the fall — Sleep, sugar…
Ночью их разбудили стуком в дверь. Лорд Блэквелл встал, надел брюки и в бешенстве открыл дверь.
— Что б тебя, Франческо!
