— Ирэн! Где мой ребенок?
Но Ирэн боялась ответить, отчего Алиса нервничала ещё больше. Страшно было признаться Архимагу, что она буквально на секунду положила ребенка в свою кофту на пол, чтобы унять кровотечение Алисы, и в этот миг Курт появился прямо из неоткуда, унося младенца в челюстях.
— ГДЕ ОНА!? ГДЕ!? — кричала Алиса в истерике, уже понимая, что произошло. Её колотило от злости и страха, но она не управляла своим телом, — Где моя девочка!? Я убью тебя! Слышишь!? УБЬЮ!!!
Ирэн, слыша приближающиеся шаги, в последний раз посмотрела на Алису и поспешила удалиться, оставляя безутешную умирающую мать на расправу Роланда Вон Райна.
А он сел над Герцогиней на корточки и посмотрел в её лицо с улыбкой:
— Что чувствуете, моя дорогая?
Она тяжело дышала, словно загнанный зверь, еле держа себя в сознании. Пытаясь сфокусироваться на Роланде, она теряла всё больше сил, но так ничего и не видела, лишь образ.
— Ничего. — слетело с её губ очень тихо, — Вы заберете меня?
— Да, — снисходительно кивнул он и положил руку ей на лоб, утёр пот, а потом взял почти невесомую от истощения Алису на руки, — Ты — мой ключ к Власти. С тобой я буду править не только родовым замком, но и всем Саркалем. Ты будешь моим личным демоном, моей атомной бомбой, моим оружием и источником силы над двумя мирами. Будешь поддерживать границы миров и выслеживать магию, очищать её для меня столько, сколько я сочту нужным и, если мне понадобится, будешь её загрязнять, чтобы убрать непокорных.
Он говорил с наслаждением и придыханием, будто рассказываю добрую сказку на ночь, а Алиса слушала обречённо, пока он нёс её вверх по катакомбам. В ноздри врезалась ночная свежесть, и тогда Алиса, немного придя в себя, хотя кровь лилась из открытой раны не переставая, обвила рукой шею Роланда и посмотрела на него уже более ясными глазами.
Он остановился и поёжился, встречая чёрный взгляд Герцогини, в котором было что угодно, но не страх.
— Я вас слушаю, моя Леди! — бесстрастно произнёс он.
— Я никогда не буду вашим демоном. Никогда, ни при каких обстоятельствах не стану марионеткой Вон Райнов, пусть даже придётся умереть, что на деле не самый отвратительный из вариантов.
— А я и не ожидал согласия. Умрёт Блэквелл, а он умрёт — гарантирую, и ваш ребенок унаследует вас, моя дорогая. А вы… — он улыбнулся, — Вы! Вы ведь — звезда с неба!
— И где ребенок? — холодно поинтересовалась Герцогиня, а Роланд нахмурился, глядя на вспоротый живот, будто до этого игнорировал очевидно, — Надо полагать, что ваша бестолковая инкрустированная бриллиантами псина знает. — но это было не всё, что Алиса хотела сказать, — А вы знали, что между камнями внутреннего круга Крови есть разница? Камень Блэквеллом больше прочих, но есть камень, который больше всего на чуть-чуть — это камень Пемберли-Беркли. Это знаменует небольшой круг подчинения, хотя стихии между собой всегда равны, но всё же должен же быть кто-то главнее, правда? У Пемберли-Беркли всегда есть приоритет перед остальными Элементалями, но есть ещё одна привилегия: телепатия моих корней чуть сильнее, и благодаря ей я могу взломать ментальную защиту Блэквеллов, хотя это и стоит больших усилий.
Роланд смотрел уже с испугом, а руки рвались отпустить Алису, но почему-то не слушались.
— Тогда, вероятно, я должен быть благодарен судьбе, что сил у вас, Леди, совсем не осталось.
— На это найдётся. — сказала она спокойно и скользнула рукой с шеи Роланда на висок, действуя быстрее, чем могла бы в таком состоянии. Действительно много сил ушло у неё, чтобы пробить ментальный блок, поставленный Элайджей Блэквеллом, но Алиса была упёртой и горе прибавляло сил, — Вы, Граф, — начала она медленно, глядя прямо в очень светлые голубые глаза, — Очень устали от суеты Ординариса, правда? Наверное, вам очень хочется побыстрее распрощаться с этим миром и вернуться домой, лечь спать без всяких осмыслений. Да и о чём думать? Пропажи Ирэн Барко не было, как не было и меня здесь сегодня. Есть одна Алиса, которая сейчас дома с мужем, которая вот-вот сгинет, убивая Некроманта, и для вас это будет неожиданностью.
Роланд завороженно слушал с пустыми глазами, внимая каждому слову беспрекословно, подчиняясь будто кобра мелодии факира.
— Как же я устал! — заявил он безжизненным голосом.
— Тогда вам лучше положить меня здесь и вернуться домой.
Он послушно положил Алису на асфальт, громко свистнул, на что через несколько секунд подбежал Курт и мокрым носом понюхал лежащую на каменной брусчатке девушку. Она словила на его морде взгляд и громко вскрикнула, потому что из пасти огромного добермана капала кровь.
Хлопок и сотрясение ночной свежести Парижа.
С широко раскрытыми демоническими глазами, полными ужаса, Алиса лежала на дороге и хотела умереть от боли, а багровые струйки её крови утекали сквозь швы брусчатки прочь из холодеющего демонического тела.
