Хуже всего будет Эндрю. Мы уйдём и в его душе разрастётся пустота, которую заполнит необузданная сила. Пройдёт время, прежде, чем он поймёт — мы всегда с ним, несмотря ни на что. И тогда он пройдёт испытание силой, он справится. Но какой ценой?
За Селену и Ксандра волнуюсь меньше всех. У Селли есть семья. Замечательный муж Кайл Гринден и сын. Все они будут горевать, но разделят это между собой и всё будет хорошо.
Ксандр ударится во все тяжкие. Ветреный, как положено его стихии, он будет метаться, но разум, тем не менее, будет холоден. Он — самое сильное звено в нашей цепи, и дело не в уровне магии даже, а в остром цепком мышлении, в способности чувствовать других, но быть невнимательным к себе. Как Винсент. Жаль, что он сам пока не осознаёт своих способностей — он будет достойным правителем, возможно даже Великим.
Ассоль. Моя маленькая непоседа… её ждёт то, чего она ищет — приключения, достойные нашей семьи. Меня скручивает изнутри, когда понимаю, что всё это она пройдёт не со мной за руку. Я буду рядом, буду, но сможет ли она услышать меня?
Милая, родная моя, будь осторожна. Ты даже представить не можешь, что тебе предстоит. Но на этом пути есть свет — поверь мне, я бы не повела тебя в темноту. Там в конце, все четыре пути стихий сойдутся вместе — так задумано, так правильно, но будет участок, где каждый пойдёт по одиночке. Просто идите на свет, я проведу, как вела Винсента, просто одета буду в звёздный свет, как и мой муж. Мы будем повсюду.
Наши дети должны понять, что мы больше не можем жить. Та тяжесть, что лежит на плечах Винсента — это всё небо, весь мир и вся магия. Он терпит сквозь зубы и пелену на глазах только ради меня.
— Обещаю тебе, мы будем с ними, и главное: вместе. Вопреки смерти.
— Вопреки… — повторил он свою мантру, и облегчённо улыбнулся.
Я поцеловала его нежно, вкладывая всю свою любовь до последней капли. Таких поцелуев не будет ещё несколько тысяч лет или больше — кто знает? Мне казалось, что времени больше нет, что даже шторы перестали поддаваться движению воздуха, а огонь в камине перестал мерцать.
Я напевала под нос музыку нашей шкатулки — это мелодия наших душ, переплетённых в любви. Винсент слушал, словно кот, глядя масленым взглядом, будто перед нами не смерть, а вечная жизнь.
Мир замер и это не метафора. Время, движение планет, гравитация и свет далёких звёзд подчинились правилам нашего последнего уединения душ, которое уже никогда не прекращалось.
Мой Бог и я, его ангел. Теперь мы повсюду, но всегда вместе.
…Вопреки!
