– Я знаю, что на зоне это ценится, – улыбнулся Роман Маркович, – но сам там оказаться не горю желанием. Хотя вижу, что найти себе применение можно и там, главное – быть психически больным. – И он заразительно рассмеялся.
Тамара и Светлана неожиданно стали словно родные сестры. Сдружились и весело проводили со мной время, хотя нечасто. Их глаза, к моему удивлению, горели счастьем. Со Светланой о своих планах я решил поговорить после возвращения в колонию.
– Откуда сигареты, Глухов? – насупился прапорщик. Я знал, что его зовут Григорий Валерьевич, и просто ответил:
– Я же фокусник, Григорий Валерьевич. Если не хотите, я заберу себе.
– Давай, – он буквально вырвал пачку из моих рук. – Я знаю, ты не куришь. Где прятал? Тебя же обыскали на входе.
– Тоже мне спросили, Григорий Валерьевич. Кто же это расскажет? – Я усмехнулся. – Меня к кому ведут?
– К Куму, – ответил он. – Вернулся наш зам по безопасности и хочет тебя видеть.
Я кивнул и пошел дальше молча.
В кабинет я вошел один. Доложил по форме и замер. Майор был сумрачен и немного осунулся.
– Садись, Глухов, – указал он на стул. Я сел. – Рассказывай, что снова устроил и почему?
– Вы же все знаете, гражданин начальник, – ответил я.
– Знаю, но не все, – ответил он. – Как ты устроил себе кому?
– Это не кома. Я пожелал уснуть, и все.
– Просто уснуть?
– Не просто, есть методика вхождения в транс, меня научили сарбозы.
– Кто?
– Солдаты царандоя, – пояснил я. – Там был один пожилой мужик, он буддист, и мы иногда с ним практиковали транс. Удобная штука, гражданин начальник. Я как сел в камеру, сразу же замерз, а сидеть надо было трое суток, я вошел в транс и уже ничего не чувствовал.
– Вот вижу, что не врешь. А поверить не могу, Глухов. Как ты с такими способностями в плен попал и стал шпионом? Может, тебя враги тому научили?
– Меня враги ничему не учили, кроме как убивать их, гражданин начальник, – ответил я, глядя в угол кабинета. – Как было, так и рассказал.
– Ладно, потом поговорим о твоих способностях. За что тебя прессовал мой зам?
– Он хочет сесть на ваше место и хотел, чтобы я сознался в том, что это вы подослали ко мне убийц.
От моих слов Кум оторопел. Он явно не ожидал услышать такие слова.
– Что-о? – растерянно переспросил он. – Ты это серьезно?
– Вполне, гражданин начальник. Я отказался, а остальное вы уже знаете.
Майор долго сверлил меня глазами, потом расслабился:
– Я тебя услышал, Глухов, сейчас тебя ждет начальник колонии. Ты, как я узнал, еще и иностранные языки знаешь.
– Знаю немного, – кивнул я. – Обучить смогу.
Он молча покачал головой и устало махнул рукой:
– Иди. – Я встал и вышел.
К кабинету начальника колонии меня привел тот же прапорщик. Мой пропуск остался в медчасти и его еще нужно было забрать.
– Осужденный Глухов, статья… – начал докладывать я.
– Хватит, – остановил меня полковник. – Я знаю, по какой статье ты осужден. Мне сказали, что ты можешь быть репетитором по иностранным языкам.
– Могу, гражданин начальник, – ответил я.
– Покажи, что можешь.
– Могу заложить вам в память двадцать слов, которые вы выучите за десять минут и никогда не забудете, – ответил я.
– Даже так? Давай, – улыбнулся полковник. – Твори.
– Нет-нет, гражданин начальник. Для успешного усвоения материала вы должны не обедать, и вечером после работы я проведу с вами занятия. Ваш мозг не должен сыто спать, он должен быть активен. Голод – лучший механизм для обучения.
– М-да, – проговорил начальник колонии. – Хорошо, я не буду сегодня обедать, и перекусывать не буду, посмотрим, что у тебя получится. Если наврал, вернешься в ШИЗО.
– А если не наврал? – спросил я.
– Я забуду твои проделки.
– Принято, – ответил я. – Разрешите идти к месту работы?
– Иди, – отпустил меня полковник.
В медчасти меня встретила радостная Светлана. Она обняла меня так крепко, что я почувствовал, как ее тепло проникает в самую глубину души. Ее глаза светились заботой и нежностью, а губы тронула счастливая улыбка.
– Наконец-то, – прошептала она мне в ухо. – Я соскучилась и ждала твоего возвращения.
– Я тоже рад тебя видеть, Света, – шепнул я и поцеловал ее в щеку. – Как тут без меня?
– Все так же. Только теперь к медчасти прикреплен другой оперативный сотрудник. Молодой лейтенант Евгений Степанович Малышев. Только что из школы милиции, полон энтузиазма и надежд. Он скользнул взглядом по подвалу, лишь мельком поговорил с кочегаром. Затем, с чашкой чая в руках, он вступил в беседу с Сытником. Что он ему рассказал – этого я не знаю, но его слова, должно быть, произвели сильное впечатление.
– Ты сама слышала? – спросил я, пытаясь скрыть недовольство. Сергеева я уже знал, а лейтенант – темная лошадка, ему нужен результат, и он будет бить копытом, как стоялый конь, и рыть носом, как крот, чтобы что-то найти, а это угроза моим планам.
