И вскоре из замка повалили черные жрицы в высоких кожаных сапогах и с хлыстами, одетые в короткие черные шорты, подчеркивающие их стать и фигуру. Глазастая вновь прищурилась, рассматривая женщин, и, поджав губы, неодобрительно замотала головой. Ей совсем не нравился легкомысленный наряд жриц. Они были красивы, стройны и, по ее мнению, должны были своим видом вызывать желание у мужчин. «Как бы муж на них не клюнул, когда вернется, – подумала она. – Слишком они…» Гномка не хотела признать, что они красивее ее, и подумала, что они слишком развратно, вызывающе одеты. Она молча пошла вдоль строя женщин. Дошла до последней и позвала Мистерию:
– Ты среди этих развратниц старшая? – Та кивнула, проглотив слова о развратности. – Это не дело, когда женщины так легкомысленно одеты. Это вызывающе. Кто хочет пойти работать в трактир блудницей? – спросила она, и никто не сдвинулся с места. – Это радует, что тут нет порочных женщин, – произнесла она. – Тогда сделаем так: женщины должны одеваться не так вызывающе голо. Переоденьтесь в нормальную одежду. Кто останется в таком непотребном виде, тот пойдет служить жрицей любви в трактир. И будет отдаваться всем желающим за плату. Кто не хочет переодеваться? – спросила она, остановившись посередине строя. – Шаг вперед. – Претендентов вновь не нашлось, но послышались недовольные выкрики:
– Почему? Что за бред… Это наша форма… Что происходит?..
– Происходит следующее, – произнесла гномка. – Вы приняли предложение моего мужа, Владыки этой горы, и остались здесь, не вернулись к себе за море. Значит, должны выполнять требования, которые я установила по праву главной. Я тут главная, пока нет мужа. Понятно?
– Мы можем уйти… – дерзко ответила одна из жриц.
– Можешь. Только вперед ногами и без головы. Предателей я казню. Надо было думать раньше, а не сейчас…
– Мы не знали! – послышались снова возгласы.
– Чего вы не знали, что надо будет одеться, а не ходить голыми? Или что я отпущу тех, кто предал моего мужа в ответ на его помощь и ваше спасение? Так знайте, не отпущу. Всех недовольных и непокорных казню, чтобы остальные поумнели. Миритар, сообщи их мужьям, чтобы каждой дали новое имя. С новым именем они войдут в новую, светлую для них жизнь. Вот так. Проверю завтра. Пошли, орк, отсюда, а то тут смердит. – Она презрительно окинула замерший строй жриц взглядом и, сопровождаемая орком, стражами и общипанным Птицем, пошла к воротам.
Выйдя за пределы крепости, она тихо, словно боясь потревожить тишину, спросила:
– Орк, не слишком ли сурово я поступила с ними?
– Ни в коем случае, госпожа, – ответил он, глядя на нее с уважением. – Все должны знать, что на этой горе есть крепкая рука, и хозяин здесь – вы. Но есть еще одно дело, о котором вам стоит подумать.
Гномка удивленно подняла брови:
– И что же это за дело?
– Вам следует отправиться за море, к горе госпожи Беоты, – произнес орк, его голос звучал загадочно и серьезно.
– Зачем? – спросила она, нахмурившись.
– Ваш муж стал управляющим на той горе, пока госпожа Беота отсутствует, и гора приняла его. Он защитил ее от Рока, а вы – наследница своего мужа…
– Ты говоришь о нем так, будто он мертв, – недовольно произнесла гномка, ее голос дрожал от обиды. – Он не мертв, он просто далеко, но обязательно вернется.
– Я знаю, госпожа, – спокойно ответил орк. – Хранители всегда возвращаются, но их путь не всегда бывает прямым.
Они вернулись в замок. Орк склонился в низком поклоне, его глаза сверкали преданностью.
– Еще есть распоряжения, госпожа? – Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась скрытая радость.
Гномка посмотрела на него с холодной ясностью, ее взгляд пронзал, как клинок. Она поняла, что все сделала правильно.
– Мой дворец должен быть наполнен живыми разумными, – произнесла она задумчивым голосом. – Пусть два десятка дзирд женского пола станут моими прислужницами, а их мужья будут нести стражу в замке. Ты сам определишь, кто чем займется. И мне нужна пища, которую я ела внизу. Ваша благодать – пустой звук. Что ел, что песни слушал, а я голодна.
Орк кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло удивление.
– Я распоряжусь, госпожа. Но только дзирды вам нужны в услужение?
Гномка задумалась, ее глаза вдруг устремились вдаль, словно она видела что-то за пределами этого зала.
– В городе есть храм? – спросила она неожиданно.
– Есть храм Худжгарха, – ответил орк, слегка удивленный ее вопросом.
Гномка кивнула, ее лицо озарилось задумчивой улыбкой.
– Слушай меня, орк. Этот храм нужно посвятить Творцу, – ее голос стал твердым, как камень. – А Худжгарху поставить изваяние. Пусть все желающие ходят туда и славят Творца через Худжгарха.
Орк открыл рот, чтобы возразить, но гномка подняла руку, призывая его к молчанию.
– Не перебивай меня, – ее голос был подобен ледяному дождю. Орк замер. – Я знаю, что говорю. Все исполнишь, как я сказала.
Орк склонил голову, его глаза горели решимостью.
– Вы все хорошо продумали, госпожа, – произнес он, его голос звучал почти с восхищением.
Гномка улыбнулась, ее лицо озарилось холодной, почти хищной улыбкой.
