– Он жалок и нищ, посмотрите на его гору, госпожа, она меньше груди незрелой девочки, – и перед взором гномки открылась картина ее горы, где располагался клан Девятых Ворот, она узнала родные места. И на горе вырос небольшой туманный отросток. – И этот сморчок, – Мата не выбирала слова, а говорила что думала, – хочет получить просто так вашу гору…
Жермен вскочил. Встал пред Матой, сжимая кулаки. Та бесстрашно посмотрела ему в глаза.
– И что ты мне сделаешь, жалкое подобие хранителя?..
Удар кулака сбил Мату с ног, она упала, окуталась облаком и превратилась в огромного змея.
– Ты пожалеешь, – прошипел змей, – я богиня дворфов, никто не смеет меня касаться. – Жермен отступил, его лоб покрылся испариной, но он быстро переместился к гномке, схватил ее за волосы и дернул.
– Ты отправишься со мной, – прорычал он, – предательница своего народа. И там, на моей горе, ты отдашь мне гору своего мужа. Я заставлю тебя…
Но договорить он не сумел, что там будет и как он заставит ее отдать права на гору мужа. Гномка успела прошептать: «Стража!» И тут же перед ними возникли три стража горы. Змеи мгновенно оценили ситуацию и набросились на Жермена, и он, защищаясь, вынужден был отпустить гномку. Та быстро отошла от него и встала за спинами своих воинов в нелепых мантиях, а змеи стали душить Жермена. Они обвили его шею, спеленали по рукам и ногам. Они лезли и лезли из глаз Рострума и сразу же устремлялись в сражение с врагом. Тот не мог сопротивляться и уже синел.
– Заточить этого негодяя в темницу, – опомнилась гномка, – он напал на меня и ударил мою сестру, Мату. – Не успели слова прозвучать, как перед Жерменом появился сундук, и неведомая сила запихала хрипящего хранителя в этот сундук.
Орк, появившийся следом, сокрушенно покачал головой.
– Вам не следовало доверять чужакам, госпожа. – Та поправила сбившиеся волосы и кивнула.
– Я поняла, орк. Этот сундук отправь в темницу, пусть посидит, подумает…
– У нас нет темницы, госпожа, есть подземные казематы с оружием…
– Нет, туда нельзя, – задумалась гномка, – тогда избавьте меня от сундука и этого негодяя.
Рострум тут же схватил сундук и швырнул его в сторону. Сундук полетел в сторону дверей дворца.
– Нет-нет, – быстро затараторила гномка, – он мне во дворце не нужен.
Птиц, появившийся незаметно, пастью ухватил голову Рострума и бережно вернул ее в нормальное положение. Рострум потрогал шею рукой и погрозил пальцем Птицу. Тот за время, пока его не видела гномка, уже оброс перьями.
Сундук, подхваченный другим стражем с радостными воплями, взмыл в воздух, но, не удержавшись, рухнул ему на голову. Словно тяжелый молот судьбы разбил ему голову и поверг на камни пола балкона. Третий страж, подскочив, отшвырнул неподвижное тело товарища, затем, с яростной решимостью, схватил сундук и метнул его вверх. Задрав голову, он наблюдал, как сундук, переворачиваясь в воздухе, словно птица с перебитым крылом, взлетел и устремился назад вниз. На глазах ошеломленной гномки сундук, будто неумолимый рок, так же упал ему на голову, и страж рухнул наземь, словно сраженный молнией.
– Идиоты! – взревел Рострум, его голос дрожал от гнева. – Вам ничего доверить нельзя! Кто так делает?
Он подбежал к сундуку, схватил его с такой силой, что вены на руках вздулись, и, раскрутившись, метнул его за балкон. Сундук, подобно комете, исчез за краем, оставляя за собой лишь эхо падения. Рострум подбежал к краю балкона и, наклонившись, стал наблюдать за происходящим внизу.
– Бум, бум, еще бум, трах, трах… – Его голос звучал, как зловещий речитатив. – Ура, попал!
– Куда попал? – хрипло спросила гномка, едва вернувшаяся в сознание. Ее глаза были полны тревоги и неверия.
– Бортоломею. Похоже, по его глупой башке, – ответил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Он лежит под сундуком, на своей горе, и не шевелится. Он, видимо, убит, госпожа….
– Как убит? – вскрикнула гномка, ее лицо исказилось от ужаса. – Ты убил хранителя?
– Не знаю, госпожа, – он нервно почесал затылок. – Но он лежит там, неподвижный, как камень.
К месту их разговора подошли двое стражей с разбитыми головами. Их взгляды были полны восторга и любопытства.
– Нет, он не убит, – протянул седой страж с длинными волосами. Его голос звучал шепеляво, но в нем чувствовалась уверенность. – Он спит.
– Это Мессир, – тихо произнес орк, указывая на седого. – А второй – Мастер. Старший у них – магистр Рострум, бывший пьяница и бездельник.
Рострум, не оборачиваясь, услышал слова и усмехнулся. Его голос был холодным и решительным.
– Я все слышал, – произнес он. – И все же думаю, что я его прибил. На что поспорим?
– На твой орден, – тут же ответил Мастер.
– Почему на мой, давай на медаль Мессира?
– А почему на мою медаль? – удивленно спросил Мессир. Рострум поглядел на него и небрежно ответил:
– А тебя, старый пердун, не жалко. – И снова уткнулся взглядом вниз.
– А как мы узнаем, жив Бортоломей или нет? – спросил Мастер.
