— У тебя есть выбор, мне его не давали, но тебе я его дам. Ты возьмешь деньги, я заплачу тебе хорошую сумму, тебе хватит их надолго, ты просто исчезнешь. Навсегда, уедешь так далеко, как это возможно. Есть второй вариант, я посажу тебя, так надолго, что ты умрешь там от старости, в самой грязной камере, я даже попрошу построить такую, именно для тебя.
— Хорошо, я уеду.
— Отлично, проваливай, завтра получишь свои деньги. Да и можешь забрать все свое барахло.
Он смотрел, как она не спеша ходила по кабинету, складывая свои вещи в сумочку.
— Она любит тебя. — Соня повернулась, усмехнувшись. — Я, правда, не понимаю, за что?
Роберт молча повернулся, и вышел из кабинета. Заскочив домой, он быстро принял душь, переоделся, отмахиваясь от назойливой Марии, поцеловал детей, и выскочил из дома. Приехав в больницу, он узнал у врачей, что она пришла в себя, получив разрешение на посещение, он вошел в палату, увидев ее заплаканное лицо, бросился к ней.
— Роберт. — Она испуганно вжалась в кровать.
— Что ты! Я не ругать тебя пришел, я не сержусь.
— Прости меня, я пыталась, тогда…
— Замолчи… — он прижал ее к себе.
На следующий день, Роберт привез ее к себе, больше не собираясь ее отпускать. Дети приняли ее благосклонно, Лидия забралась ей на колени, проведя рукой по лицу спросила.
— Ты моя мама?
Катя растерянно посмотрела на Роберта, увидев его улыбку, прижала девочку к себе.
— Если ты захочешь…
Прошел месяц, Роберт был счастлив, она быстро освоилась, и уже с легкостью общалась с детьми, Мария немного ревновала, каждый раз, когда Лидия запрыгивала к Кате на руки, она фыркала, недовольно морща нос. Катя воспринимала эти проявления, вполне естественно, и с улыбкой показывала ей язык.
Роберт ждал момента, когда сможет сделать ей предложение, он хотел чтобы их первая ночь, была в качестве мужа и жены. Она жила в комнате для гостей, что невероятно оскорбляло ее. Как то вернувшись, с работы он не нашел ее в доме, испугавшись он влетел в комнату Марии, та сидела в кресле, играя с Лидией.
— Где Катя?
— Откуда я знаю! — она недовольно фыркнула. — Я что слежу за ней?
— Мария, будешь себя так вести, я за себя не ручаюсь.
Он поцеловал дочь, и поднялся на третий этаж, увидев открытую дверь в конце коридора, он замер, там он хранил свадебное платье Полины, но вспомнив, что просил Марию сжечь его, выдохнул. Зайдя в комнату, он увидел Катю, она смотрела на платье, по ее лицу текли слезы.
— Катя. — Он содрогнулся, при виде этой картины.
Она вздрогнула, и повернулась к нему.
— Это ее платье? Почему ты хранишь его? Ты все еще ее любишь?
— Нет! — он запнулся. — То есть, она навсегда останется в моем сердце, но…
— Что, но? Ее призрак всегда будет стоять между нами?
— Черт возьми! Я сказал Марии сжечь его, и в тот день я встретил тебя. — Он чертыхнулся. — То есть, твою сестру. — Он опять чертыхнулся. — Господи! — он закатил глаза. — Я тебя люблю!
— Тогда ответь мне, Зачем я здесь? Ты не спишь со-мной, я понимаю в качестве кого я здесь?
— Вот! — он достал из кармана, бархатную коробочку, открыв ее, достал кольцо. — Я ждал более романтической обстановки. — Покосившись на платье, он подошел к ней, взяв ее руку, надел кольцо на палец. — Ты выйдешь за меня? — он опять покосился на платье. — Я убью Марию…
— Роберт, я не выйду за тебя.
— Что!? — он посмотрел на нее, захлопав глазами. — Не понял?
— Пока…
— Опять не понял? — он уже просто не моргал, уставившись на нее.
— Пока, ты не докажешь мне что любишь меня.
— Как?
— А ты подумай, — она уже не могла сдерживать улыбку, вид у него был еще тот.
— Подумал, но не понял, может, намекнешь?
Она кокетливо, провела пальцем, по ложбинке, между грудей.
— Теперь понял.
Он схватил ее за руку, и потащил вниз по лестнице, заведя в спальню, швырнул ее на кровать, стал срывать с себя одежду, не сводя с нее глаз. Она эротично сняла с себя платье, облизав языком губы, прикоснулась пальчиками к соску.
Зарычав он бросился на нее, сорвав с нее трусики, схватил губами ее сосок, одной рукой раздвинув ей ноги, прикоснулся к ее холмику, издав стон, она схватила его голову, и впилась в его губы.
— Сейчас… возьми меня…
Он приставив свою возбужденную плоть к ее лону, посмотрев в ее глаза, в них пылал огонь, застонав, он рванул ее на себя, заглушив ее вскрик поцелуем. Его плоть прошла преграду, издав грудной хрип, он начал медленно погружаться в нее, пока не уперся до упора, услышав ее писк, он замер.
— Тебе больно? — он посмотрел в ее глаза, но увидел в них только страсть.
— Нет, прошу… — она залилась краской. — Не останавливайся…
Роберт не собирался останавливаться, он должен был доказать ей свою любовь.
Он лежал и смотрел в ее спящее лицо, она была прекрасна, она поерзала и открыла глаза, посмотрев на него.
— Ты не спишь? — она улыбнулась ему, прикоснувшись к его лицу.
— Не могу, боюсь проснуться, и принять все за сон.
— Дурачок, я не сон, я твой кошмар наяву.
— Пусть будет лучше так. — Он поцеловал ее ладонь. — О каком кошмаре идет речь? — он сдернул простынь, и впился взглядом в ее бедро. — Ух, вроде это ты.
— Роберт! Я не шучу.
