Утром, когда Стрельников окончательно проснулся, оказалось, что он не помнит, что давал какое-то сомнительное обещание насчет звонка Казанцеву. И он смеялся и отнекивался до тех пор, пока Саша не принесла телефон, и тогда ему ничего не оставалось, как набрать номер Казанцева.
«Интересно, с каким выражением лица он слушает Сашу?» – подумал Стрельников.
– Поговорили?
Стрельников налил кофе и подал чашку Саше.
– Да. Знаешь, что самое интересное? Подвал, который я видела во сне, есть! Вернее, должен быть.
– Что значит должен быть? Подвал или есть, или нет.
– В подвале его дома открывают спортзал – это значит, что там постоянно бывают люди. В другие подвалы, понятно, он не попадет, а это значит…
– А это значит, что ты можешь опоздать на работу, – прервал ее размышления Стрельников.
– …а это значит, что нужный подвал может быть только в колледже, – сделала вывод Саша. – Марка самого интересует этот подвал. Понимаешь, у них там появилось привидение, – серьезно сообщила Саша. – По ночам шумит и бродит по коридору. Вахтеры до смерти перепуганные.
– Саша, а ты не думала, что привидения – это последствия контузии? – резонно заметил Стрельников.
– Паша, не говори глупости. Ни в какие привидения Казанцев не верит. Понятно, что кто-то по ночам пугает старушек, вот он и думает, кто и, главное, зачем это делает.
Саша дожевала бутерброд и быстро запила его кофе.
– Паш, скажи, тебе трудно со мной жить?
– Это ты к чему спросила?
– Просто так.
– Саша, ты все равно нигде не найдешь такого мужчину, чтобы понимал тебя до конца.
Он говорил правду, и она это знала.
– Я не о том…
Она хотела спросить у Стрельникова, почему у них нет ребенка, но так и не спросила. Если дело только в Стрельникове, то она сможет жить ради Павла и без ребенка, а если проблема в ней самой, тогда как жить? Она постоянно гнала прочь эти тоскливые мысли, но они улучали момент и просачивались в ее сознание.
Через три дня Казанцеву позвонила Марта и напомнила о своей пустячной просьбе. Неожиданному звонку он, как ни странно, обрадовался. Он тут же вспомнил свою причастность к заговору по спасению женского счастья и почувствовал себя рыцарем в деревянных доспехах.
Марта готовилась к командировке и еще раз сверяла перечень необходимых документов с теми, что лежали на ее рабочем столе в новых красных папках. Казанцев уловил отдаленный шелест бумаги, и еще он слышал, как кто-то окликнул Савельеву. Она, скорее всего, махнула рукой, дав понять, что телефонный разговор в данный момент ей куда важнее. Все остальное – подождет.
Он сказал, что приступил к выполнению поставленного задания, на что Марта рассмеялась прямо ему в ухо и пожелала удачи. И он с сожалением положил молчащий телефон на стол.
Ему так давно не звонили женщины, не просили о помощи и не желали удачи.
Марк пробежался глазами по экрану компьютера, сверяясь с расписанием занятий. Маргарита Пикуза читала лекцию в пятой аудитории. Встречаться с ней у Казанцева не было никакого желания. «Но суть ведь не в количестве встреч. Что у нас главное? – обратился Казанцев с вопросом к портрету Пирогова. – Главное – ревность Хмелевского. Тогда и встречаться надо с Русланом Васильевичем». Ситуация по-настоящему забавляла Казанцева.
Десятый кабинет на первом этаже изначально был рассчитан на всех заведующих отделениями. Три шкафа стояли в один ряд, у каждой стены – по рабочему столу, тумба с принтером и горшком с желтыми цветами стояла у окна. И когда Людмила Аркадьевна попросила его выделить отдельный кабинет для Маргариты Сергеевны, он сразу ей отказал. Личные отношения Хмелевского и Пикузы его нисколько не волновали.
В полевом госпитале каждый закоулок на вес золота, и никому из сотрудников даже в голову не могло прийти обратиться к нему с просьбой выделить отдельный кабинет.
– Марк Дмитриевич, я больше чем уверена, что в госпитале вы делали все возможное, чтобы вашим коллегам было максимально комфортно работать.
Людмила Аркадьевна говорила так, словно догадалась, о чем он думает. Ему тогда стало неудобно, и он согласился. Маленькую подсобку в самом конце коридора с окном во всю стену отдали в распоряжение Пикузы. В ее кабинет он так ни разу и не зашел. Не царское это дело – ходить по подсобкам.
Казанцев легкой походкой спустился на первый этаж и пошел в кабинет заведующих. Дверь была приоткрыта, Станислава Игоревна засмеялась, и он задумался, как правильно поступить – постучать или зайти без стука. Он директор и стучать в дверь подчиненных не обязан, но там за дверью женщина, пусть и подчиненная, и зайти без стука неудобно.
– Русланчик, смотрю на тебя и думаю, что совсем за тобой жена не смотрит. – Станислава Игоревна хлопотала возле Хмелевского.
– Это еще почему?
– Похудел. Вот Маргарита, когда…
Заходить можно было без стука. В кабинете Станислава не одна.
– Перестань! Что было, то уплыло.
– Так и уплыло?
Михайлюк опустила руки на плечи Хмелевского.
– Перестань! А если кто зайдет? Не хватало, чтобы подумали черт знает что о нас с тобой.
Массаж возымел расслабляющее действие, и Хмелевский с удовольствием прикрыл глаза.
