– Боишься? Только никак не могу понять – у тебя молодая жена ревнивая или ты о Марго все время печешься?
– Брось. Ни о ком я не пекусь.
Получалось, что он подслушивает неоднозначный разговор своих подчиненных, и Казанцев резко открыл дверь кабинета в тот момент, когда Станислава массажировала шею Хмелевскому.
– Вижу, зря обеденное время не тратите. Отрабатываете навыки или повторяете, чтобы не утратить? – спросил с порога Казанцев. – Где Маргарита Сергеевна? В кабинете нет и на звонки не отвечает.
– У нее лекция у медсестер.
Станислава отошла от Хмелевского, всем видом показывая, что это простая невинность и ничего больше.
– Что передать Маргарите Сергеевне? – кокетливо улыбнулась Станислава.
– Пусть, как освободится, зайдет ко мне.
– Хорошо, передадим. Может, вам чаю налить?
Станислава выжидающе смотрела на Казанцева.
– Спасибо. В другой раз. – Марк закрыл за собой дверь и облегченно вздохнул.
– Руслан, ты, кстати, заметил, что наш Казанцев стал подозрительно часто вызывать к себе в кабинет Марго? И на звонки она ему не отвечает. С чего бы это? Вот скажи мне, Хмелевский, что в ней такого особенного?
– Все в ней особенное.
В голосе Хмелевского послышалась плохо скрываемая горечь.
– Почему же ты ее бросил, если она у тебя такая особенная? Ради карьеры?
– Увидел Нику и влюбился с первого взгляда. – Ответ Хмелевского звучал неубедительно. – Или так не бывает?
– Значит, Звонарев все-таки пообещал продвижение по карьерной лестнице, – утвердительно сказала Станислава. – Не иначе как и место главврача тебе пообещал? Ну, не за эту же должность ты женился на дочке Звонарева?
Хмелевский не ответил на ядовитое замечание Станиславы.
– Если не трудно, приоткрой дверь, чтобы Маргариту не пропустить, – попросил Хмелевский.
– Боишься, что Казанцев заждется?
Станислава допивала чай и с удовольствием наблюдала за Хмелевским. Когда он начинал злиться, лицо слегка бледнело и приобретало аристократический вид. Таким он ее волновал больше всего. Мечтательно вздохнув, она убрала со стола и приоткрыла дверь кабинета.
Климов трясся в электричке и, безразлично наблюдая за мелькающим осенним пейзажем, думал о своем.
В Заозерск он приехал в обед и направился в сквер, расположенный неподалеку от вокзала.
Кривцова он узнал сразу. За то время, что они не виделись, тот постарел, слегка раздался в плечах, но как был похож на пиявку, так и остался. «Натура не меняется», – усмехнулся Климов и поднялся ему навстречу.
– Сколько не виделись? – Сева пожал руку Климову.
– Да уже и сам не помню. Лет десять, а может, больше. Чего без дела встречаться?
– Теперь, так понимаю, у тебя появилось ко мне дело?
– Появилось.
Климов открыл рюкзак и дал возможность Кривцову заглянуть в него.
– Откуда? – присвистнул Сева.
– Оттуда, – неопределенно махнул рукой Климов.
Он не мог честно ответить на этот вопрос ни одному человеку. У него даже мурашки пробежали по спине. Они начинали бегать по телу всегда, стоило ему вспомнить, как он оторопел в подвале, когда случайно наткнулся на немецкий бункер. Он до сих пор помнил, как у него тогда забилось сердце и перехватило дыхание.
Он опустил на пол фонарь и попытался сдвинуть решетку. За столько лет металл, казалось, врос в землю и пустил корни. Войти в бункер не было возможности, и чтобы немного остыть от волнения, он стал осматриваться вокруг и наткнулся на глубокую нишу рядом с бункером. Из стены торчал ржавый рычаг. Он со всей силы нажал на него, и решетка неожиданно сдвинулась с места. «Вход в бункер открывал дежурный, который нес вахту у входа», – обрадовался догадке Климов. Зайти в бункер тогда он не решился, здраво рассудив, что дай механизм сбой, он навеки останется в этой металлической клетке. Пришлось вернуться в котельную за поленом. Деревянная страховка, подставленная под решетку, придала уверенности, и он смело шагнул в бункер.
Все вокруг напоминало простенькую компьютерную игру, сводившуюся к тому, чтобы на затонувшем корабле обнаружить как можно больше разных предметов. Он не раз играл в эту игру и получал удовольствие, когда в самых неподходящих местах находил сундуки с золотом, старинные карты, шпаги, часы и забытые драгоценности.
Немецкие трофеи были в реальной жизни. Он настолько растерялся, что не знал, с чего начать поиск «сокровищ»: то ли открывать тумбы в столах, то ли вначале осмотреть содержимое ящиков, стоящих вдоль стены.
В незапертом сейфе аккуратными стопками лежали награды, посмертных медальонов было так много, что он даже не стал их считать. Чтобы убедиться, что это не сон, он взял несколько железных крестов и еще долго их рассматривал в котельной под светом настольной лампы.
– Слушай, пойдем ко мне. Я здесь живу недалеко. Ну не раскладывать же все это добро на скамейке?
– Пойдем, – согласился Климов. – Погоди, бутылку прихвачу.
– У меня все есть.
И тогда он понял, что ему, Игорю Климову, наконец-то повезло в жизни.
– За этот железный крест, например, стопудово дадут пятьсот баксов. А теперь умножь на те, что у тебя в рюкзаке. Нехило получается! Скажи, у тебя много этого добра?
Климов не ответил.
