Ехать в ресторан Маргарита изначально не собиралась и бесцельно бродила по квартире, пока не занялась глажкой одежды, неделю лежавшей на балконе. Она прижимала телефон к уху и пыталась разутюжить складку на платье. Марта без остановки рассказывала ей о выставке и своих успехах как искусствоведа. Даже если бы она ничего не сказала об успехе, по ее голосу было не трудно самой догадаться. Успех был, притом не только на профессиональной ниве.
– Я рада за тебя. Иначе и быть не могло.
– Рит, что у тебя с голосом?
И ей надо было промолчать о Хмелевском. Надо было говорить о чем угодно, но только не о торжестве, которое скоро начнется. Или вообще ничего не говорить, а только слушать Марту.
– Я никуда не пойду, – напомнила она Марте. – Зачем мне это?
– Ты должна поехать и показать Хмелевскому, что без него у тебя жизнь продолжается.
– Марта, как показать? А главное, зачем?
За разговором она нажала не ту кнопку, и утюг вместо того, чтобы разбрызгать воду, надсадно зашипел и обдал подол платья паром. Складка, уложенная с таким трудом, снова расползлась.
– Ты что сейчас делаешь? – долетел голос Марты.
– Глажу платье.
– Рита, да брось ты эту глажку! Можно подумать, что это занятие всей твоей жизни.
– А что я должна делать?
– Ты должна поехать в ресторан. Хотя бы для того, чтобы тебе не сочувствовали коллеги, а главное – Хмелевский. Уж кто-кто, а он точно будет думать, что ты дома слезы льешь. Если тебя этот вариант устраивает, то никуда не ходи и продолжай дальше гладить свое белье.
– Хорошо. Ты меня убедила. Вызову такси и поеду.
– Только платье надень темно-синее, которое я тебе привезла из Турции.
Марта дала последнее наставление и, чтобы Рита не стала с ней препираться, не прощаясь, сама прервала разговор.
На торжество Маргарита непростительно опоздала почти на час. За это время коллеги успели произнести главные тосты, пожелав виновнику торжества здоровья и успехов. Ее неожиданное появление в зале компания встретили радостно: Михайлюк помахала рукой, Белевич попыталась подвинуть свой стул так, чтобы Рита могла сесть. Михаил Степанович шумно запротестовал, чего тесниться, если вот же оно, свободное место. Маргарита обошла стол и села возле Семина, напротив Казанцева.
– Опоздавшей – слово!
Распоряжение Казанцева все приняли единогласно и зашумели.
– Руслан, среди присутствующих здесь я тебя знаю дольше всех и… – запнулась Рита. – Я тебе желаю успехов.
Она подняла бокал и улыбнулась Хмелевскому. За столом опять зашумели и вернулись к прерванным разговорам.
Официанты подали горячие блюда, и тосты опять пошли по кругу. Права была Марта, и хорошо, что она пришла, а то действительно получилось бы, что она обижается на Руслана. Чего теперь обижаться? Уже ничего не изменишь. «Как-то живу и дальше буду жить». Она улыбнулась своим мыслям и увидела, как подвыпивший Казанцев рассматривает ее декольте так, что ей пришлось спешно выйти в женскую комнату. «Зачем я только послушала Марту и надела это платье?» – стоя перед зеркалом, Рита поправила вырез. Пришлось потянуть его слегка назад. В результате этих манипуляций, декольте уменьшилось, но ткань мешком собралась на плечах, и наряд перестал выглядеть торжественно. Получилась полная ерунда.
К следующему тосту она вернулась в зал, села на свое место и успокоилась. Смотреть Казанцеву было не на что.
– Друзья, – Хмелевский встал из-за стола, – разрешите пригласить на танец дам!
Слегка пошатываясь, он направился к Маргарите.
– Разрешите вас пригласить.
Казанцев опередил Хмелевского и протянул руку Маргарите.
Танцевать ей не хотелось. Ей вообще не место было на этой вечеринке. «И зачем я только послушала Марту?» – в который раз за вечер пожалела Рита. Она выдавила улыбку и кивнула Казанцеву. За столом опять оживились. Михаил Степанович неожиданно осмелел и пригласил на танец Елену Александровну, Хмелевского перехватила Станислава, и он покорно поплелся за ней.
– Марк Дмитриевич, прекратите меня обнимать. – Маргарита постаралась освободиться из рук Казанцева.
– Вам не нравится?
Казанцев спросил прямо в ухо. Стало щекотно… и унизительно. Она старалась не смотреть ему в лицо. Рядом танцевал Хмелевский, и она представила его руки и задохнулась от обиды. Стало вдруг до слез жаль себя. Марк ослабил свою беспардонную хватку, и она отстранилась от него. Легкая ткань платья потянулась вперед, и декольте вернулось на прежнее место.
– Вам так лучше, – заметил Казанцев.
– В смысле?
– Вы вырез на платье слишком потянули назад, – заметил Казанцев. – Я подумал, что вы заодно и свою красивую грудь туда сместили. Ну, чтобы подальше от чужих глаз.
Казанцев не удержался и весело расхохотался и опять прижал ее к себе. Под его смех окончилась музыка, и они вернулись на свои места. Возле столика Казанцев галантно поцеловал ей руку и помог сесть.
«Хам», – окончательно уверилась в своем утверждении Пикуза.
