При всем моем интересе к этому человеку, я продолжал веселиться с окружающими меня шарами, и невольно поглядывал в сторону незнакомца, который постоянно стоял в одной и той же позе, наблюдая за нашим безрассудством. А может быть, я ошибаюсь, и это совершенно не человек? Может быть, это просто раскрашенная статуя, которая вводит меня в заблуждение? Я не мог поверить в то, что живой организм может такое долгое время стоять без движения и смотреть в одну точку. Он него исходила непонятная энергия, которая, то влекла меня к себе, то пугала своей темнотой. Мне одновременно хотелось подойти к нему и узнать кто он, для чего здесь и почему смотрит на нас. Но при этом становилось страшно, и создавалось впечатление невыносимого ужаса, от которого хотелось бежать прочь, как можно дальше. Но пока я находился на расстоянии от него, никаких действий предпринимать я не собирался.
Веселье продолжалось, и все было хорошо, пока я случайно не закрыл глаза, и передо мной не появилась картина их белоснежной комнаты. Я увидел четвертую стену, только уже в цвете. И героем той картины был именно этот человек, наблюдающий за нами издалека.
Он стоял в своей черной одежде перед большим столом. Его голова все так же аккуратно стояла рядом с разделочной доской, на которой лежало его собственное сердце. Кровь стекала на землю по его одежде из глубокой раны, откуда было вырвано это самое сердце. Со стола струя крови тоже стекала медленно на землю. Создавалось впечатление, что этот человек стоит среди огромной лужи крови, и его обувь пропитана ею, поэтому и имеет красный цвет. Глаза, всепоглощающие глаза, устремленные на сердце, в которое впивается огромный мощный нож, блестели огоньками наслаждения. А улыбка выражала безумие, которое заканчивалось садистским смехом.
Открыв глаза, я дрожал. Дрожал от ужаса, который привиделся мне секундой ранее.
Зрение снова начало меня подводить и я ни чего не мог разглядеть. Расплывчатая реальность, размытые грани – залог близорукости. Ничего не можешь увидеть, и шатаешься из стороны в сторону, желая наткнуться на что-либо более устойчивое. Да еще и слезы на глазах образовались как раз некстати. Мне нужно бежать, куда подальше от этого человека, а я разглядеть ничего не могу. Что же делать. Неужели мне никто не поможет. Просить помощи у шаров бесполезно, они себя-то даже увидеть не могут. Поэтому я решил переждать свой синдром слепоты.
Вскоре, я снова начал видеть окружающую меня обстановку более четко, и первым делом стал искать этого наблюдателя взглядом. Мной овладела паника, когда я не смог его обнаружить. Я нервно бегал глазами по поляне, и искал то место, где он недвижимо стоял. Но его не было: ни места, ни его самого. Мои глаза, наверное, были полны страха, которым плевалось мое сердце.
Неожиданно для меня, я почувствовал скопление шаров вокруг меня, которые стремились все к центру, которым был я. Они давили на меня с невообразимой силой, словно пытались задушить. Боль во всем моем круглом теле чуть ли не парализовала меня, потому что я не мог даже пошевелиться. Зрение невольно мутнело, и мозг отказывался мыслить. В глазах все плыло, и казалось, что голова идет кругом. Но все вопросы: «почему они накинулись на меня?» и «зачем они это делают?», исчезли в миг, когда я услышал громкий смех того незнакомца. И я вспомнил.
Точно такой же смех он издавал, когда в моих видениях безумно смеялся над уничтожением самого себя. Смех злобно-радостный. Даже вспоминать подобное страшно.
Я попытался кричать, но у меня ничего не получилось. И прямо перед собой я увидел этого незнакомца. Он, устремив свой взгляд на меня, указательным пальцем своей руки провел медленно по своим губам, как бы давая понять, что это он причастен к тому, что я не могу закричать.
И, правда, складывалось впечатление, что он просто склеил мои губы каким-то безвкусным клеем, плотно скрепляющим их. Но я отчаянно все сильнее пытался дуть в них, надеясь на то, что между ними образуется хоть какая-то маленькая дырочка и мои призывы о помощи будут услышаны. Одновременно с этим, я молил Бога о пощаде. Но он не приходил. Ну почему он не приходил? Осознание того, что меня никто не выручит, было не приятным.
"А может быть он просто не знает о том, что мне нужна помощь?!" – подумал я. В конце концов, мы люди, в большинстве своем неблагодарные существа. Мы обращаемся к Богу лишь тогда, когда нам что-то нужно от него, когда у нас в жизни возникают какие-либо проблемы. Когда нам плохо на душе, мы в надежде на лучшее стремимся к Нему. А в обычные дни, если задуматься, мало, кто действительно просыпается с мыслями, благодарящими за то, что Он дал нам жизнь, за крышу над головой и за пищу. Именно поэтому я и оставил дальнейшие попытки обращения к Нему за помощью. Я чувствовал себя низшей тварью, которая страдает за такое неблагодарное отношение к своему Создателю.
