Вопреки полностью

Кажется, да. Больше почти ничего не волновало. Она была даже готова пожертвовать стоимостью билета, лишь бы не расставаться с Кириллом. Но багаж уже наверняка доставили на борт.

– Катя, в той сумке есть что-то ценное? Вещи, с которыми тебе было бы жаль расстаться?

Она смотрела на него почти с ужасом.

– Там ВСЕ мои вещи. ВСЕ, понимаешь. Мне переодеться будет не во что, если я останусь…

Конец собственной фразы врезался в сознание, принося такую сумасшедшую радость, что Катя испугалась еще больше.

– Даже нижнего белья нет…

Он оказался близко-близко, опаляя дыханием виски, шепнул, касаясь губами ушка.

– Почему-то в этом я вообще не вижу проблемы. Как раз наоборот. А если серьезно…

Обхватил руками лицо.

– Еще раз, котенок, ответь мне: там есть что-то, о чем ты будешь жалеть? Память? Чей-то подарок?

Девушка задумалась. Ноутбук – единственную дорогую вещь – в багаж она не сдавала: он лежал в чехле на заднем сиденье. Больше в жизни не сохранилось никаких материальных ценностей. Исключением был только старый бабушкин медальон, спрятанный на груди под одеждой. И еще кольцо, с которым она не рассталась бы ни за что на свете. А в той сумке – просто одежда, нелюбимая, надоевшая, но необходимая. Действительно, вся ее одежда. В Петербурге остались жалкие крохи, уже пригодные разве что на тряпки.

– Катя?

– Там все очень нужное. Очень-очень.

Кирилл вздохнул.

– Я переведу тебя на младший курс. Или нет: лучше отдам в школу. Чтобы ты научилась отвечать на поставленный вопрос, а не говорить то, что приходит в голову.

Девушка растерялась.

– Я и отвечаю… Там все…

Он опустил палец на ее губы, мешая говорить. Чуть надавил, раскрывая, и вдруг обрушился собственным ртом, впиваясь с такой силой, что тонкая кожа заныла. Откинул на сиденье, запутываясь рукой в волосах.

– Мы завтра поедем в загс. Жаль, что сейчас не успеваем. Но на сегодняшний вечер тоже есть интересное занятие… И я уверен, что тебе понравится.

– Мне надо в самолет… – Катя это почти пропищала, и сама расхохоталась: настолько смешно звучал голос со стороны.

Кирилл стиснул еще раз ее плечи и отодвинулся, пристегивая ремень безопасности.

– Можно я не буду комментировать? Тебе хотелось прокатиться до аэропорта – мы это сделали. Теперь займемся тем, чего хочется мне.

Он взглянул на лицо девушки, которое за несколько мгновений сделалось из прозрачно бледного пунцовым, и рассмеялся.

– Уверяю, для того, что я задумал, краснеть не обязательно…

Виска коснулось теплое дыхание.

– Котенок, просыпайся. Мы приехали.

Она вынырнула из объятий сна, чтобы окунуться в тепло его глаз. Близких. Ласковых. Глядя в их завораживающую глубину, вдруг вспомнила густой глянец темного шоколада, ароматный, с едва ощутимым горьковатым оттенком.

Этот взгляд обволакивал терпковатой негой, спускался на кожу мягким, горячим облаком, в которое хотелось погрузиться с головой.

Катя улыбнулась, дотронувшись до щеки мужчины.

– Только теперь поняла, почему мне так нравится какао. И шоколад. У них цвет твоих глаз…

Он приподнял бровь.

– А что тогда насчет ваты? И леденцов? По-моему, ты просто сладкоежка, милая…

Девушка приподнялась с откинутого кресла, сплетая руки у него на шее, откликнулась на легкое движение губ. Чуть качнула головой.

– Просто очень нравится их вкус…

– Конфет? – шепот затаился в потяжелевшем дыхании.

– Конфет… – ответила также, едва слышно, возвращая ему поцелуй. – Не знала, что просплю всю дорогу.

Кирилл хмыкнул.

– Кто-то всю прошлую ночь, похоже, бодрствовал. Опять готовилась к зачету?

– Скорее, к экзамену.

– Вот как? Не помню в вашем расписании никаких экзаменов.

Ее улыбка стала виноватой.

– Это был лично мой. И я его не сдала, – она помолчала. – Спасибо, что ты не дал мне улететь. Но может, все-таки надо было?

Мужчина поправил ее растрепавшиеся от сна волосы.

– Знаешь, Катюш, я никогда не одобрял экстернат. Конечно, бывают исключения, когда без него не обойтись, но сейчас явно не тот случай. Чтобы справиться с какой-то ситуацией, нужно до нее созреть. Поэтому перестань винить себя за то, что хотела остаться. Ничего плохого или неправильного в этом желании нет.

– Не могла представить, что снова придется расставаться с тобой…

– Знаю, маленькая. Мне и самому было больно при одной мысли об этом. Пока еще не время.

– Пока?! – в ее голосе зазвенел страх.

– Ну мы же не будем безотрывно вместе, Катя. Ты это понимаешь?

Она расслабилась: Кирилл имел в виду совсем не то, что растревожило ее душу.

– Конечно, понимаю. Просто подумала о другом.

Уточнения не требовались: мужчина и так прекрасно осознал, что пришло ей в голову. Притянул девушку к себе. Он все сделал правильно. Сейчас не нужны никакие расставания, пока они не насытятся друг другом. Пока не утихнет боль, скопившаяся за месяцы разлуки, а сердце не наполнится покоем и уверенностью.

Катя только теперь заметила, где они остановились: на парковке перед крупнейшим в городе торговым центром. Невольно вспомнила дождливый вечер, когда Кирилл подвозил ее и отчаянье, заполонившее тогда душу. Насколько сейчас все было иначе, даже несмотря на вновь собирающийся дождь.