Вопреки полностью

Мужчина хмыкнул, склоняя к ней голову. Коротко поцеловал в кончик носа.

– Кать, ты иногда кажешься такой взрослой, а сейчас – настоящий ребенок. Вопрос долго придумывала?

Вот бы ей быть такой же уравновешенной! Ведь получалось раньше играть перед ним роль. Теперь – нет сил. Хотелось быть слабой и беспомощной, почувствовать сильные объятия и уверенные решения. За нее. Поверить в то, что все будет хорошо. Закрыть глаза и проснуться, когда уже наступит пора возвращаться назад, к нему. И вновь замирать, уже от восторга предстоящей встречи.

– Когда я буду лететь обратно, ты ведь приедешь за мной?

Кирилл припарковал машину и развернулся к девушке. Ласково погладил по щеке.

– А как ты сама думаешь?

Она выдавила улыбку.

– Думаю, что приедешь.

Мужчина кивнул:

– Умница моя… Идем.

А дальше ее охватил туман. Всегда казавшийся маленьким, в этот раз аэропорт выглядел неестественно огромным. Она бы заблудилась в его лабиринтах, если бы не Кирилл, надежно удерживающий за руку и направляющий, куда идти. Было все равно. Даже хотелось попасть совсем не в нужное место, ошибиться и опоздать на рейс. Остаться с НИМ. Но когда улыбчивая девушка за стойкой регистрации протянула посадочный талон, стало ясно, что такая удача ей не светит.

– Посадка через сорок минут…

Кивнула и еще сильнее вцепилась в ладонь мужчины. Машинально проследила, как уезжает по движущейся ленте ее сумка, воспринимающаяся на фоне вещей других пассажиров совсем крошечной.

– Еще успеем заглянуть в кафе.

Мотнула головой, вжимаясь в его плечо.

– Не хочу. Просто бы побыть с тобой… подальше от всех.

– Тогда пойдем в машину. Время есть, и там, кроме нас, никого не будет.

Она все-таки заплакала, оказавшись в салоне. Уже смеркалось, но рассчитывать на то, что Кирилл не заметит ее слез, естественно не приходилось.

– Девочка моя, нет ни малейшего повода для переживаний.

Перебралась на его колени, так волнующе близко, даже сквозь одежду ощущая жар тела. И возбуждение. Но сейчас это отчего-то не смутило. Вспомнились все предыдущие дни в его доме, осторожные касания, распаляющие сильнее неприкрытого желания. И Катя вдруг пожалела о том, что они останавливались всякий раз, когда руки и губы становились слишком жадными. Возможно, сейчас ей было бы легче уехать, храня в памяти не только предвкушение?

Пальцы сами нашли пряжку ремня, расправляясь с застежкой быстрее, чем она могла вообразить. Горячими оказались даже края одежды над вибрирующими от напряжения мышцами. Его тело пылало, и этот жар растекся по ее ладоням, проникая вглубь сознания. Никаких мыслей, даже об отъезде, не осталось…

Он прохрипел ее имя, отстраняясь, отрывая руки от своего живота. Прижал ко рту, прикусывая кожу. Запрокинул голову назад, пытаясь восстановить дыхание.

– Котенок, мое терпение не безгранично…

– Я на это и рассчитывала.

Было почти обидно. Она понимала разумность его поступка, но хотела совсем другого. Не здравости – воплощения того пожара, который полыхал в опьяненном взгляде.

Кирилл отодвинул ее еще немного дальше от себя. Грудь вздымалась так, что даже полы пальто расходились в стороны.

– Не верю, что ты и в самом деле хочешь быстрого секса в машине. Вот так: на надорванных эмоциях.

– Я хочу ТЕБЯ.

– Я твой. Весь. Но ты заслуживаешь гораздо большего, чем то, что сейчас пыталась сделать. И сама бы потом пожалела.

– Нет…

Он был прав, как всегда. Ее жалкая попытка освободиться от рвущего душу смятения не имела ничего общего с тем желанием, которое зрело глубоко внутри: раствориться в любимом человеке, пропитаться его страстью, отзываясь на смелые ласки. Не здесь и не сейчас.

– Катюша, что происходит? Ты сама не своя весь день…

Могла ли она ответить что-то иное, кроме правды? Ему, и так чувствующему все насквозь?

– Не хочу никуда лететь… не представляешь, как мне страшно от одной мысли, что ты будешь настолько далеко…

Вокруг плеч сомкнулись его руки, укачивая, как ребенка.

– Моя сладкая маленькая глупышка… Кто тебе сказал, что надо куда-то лететь?

Она опешила.

– Я ведь купила билет… давно. И документы надо забрать с работы… И с комнатой разобраться… И…

Перекрыл одним прикосновением губ сумбурный поток ее слов.

– Очень существенные причины. Настолько, что о них можно просто забыть. Ты хочешь остаться?

– Конечно! Если бы только могла…

– Наконец-то слышу разумные мысли.

Он пересадил ее на соседнее сиденье и завел машину.

– Что ты делаешь?

Усмехнулся в ответ на ее недоумение.

– Еду домой.

Катя всхлипнула, пытаясь выйти, понимая, что время все-таки истекло. Ей пора в самолет, ему – возвращаться назад. Из-за накатившего отчаянья даже не сразу поняла, что дверная ручка не поддается.

– Кир? Я не могу открыть.

– Не надо ничего открывать. Ты тоже едешь ДОМОЙ. Со мной.

– ЧТО???!!!

Он улыбнулся, поясняя, снова будто непонятливому ребенку:

– МЫ. ВМЕСТЕ. ВОЗВРАЩАЕМСЯ. ДОМОЙ.

– А как же самолет?

– Самолет полетит без тебя.

Ей определенно нравились эти слова, но правдой они быть никак не могли, а шутить подобным образом было слишком жестоко. Катя прошептала:

– Билет невозвратный. И все мои вещи уже там…

– Это единственное, что тебя беспокоит?