Вопреки полностью

Впилась глазами в виднеющуюся в расстегнутом вороте рубашки полоску кожи, словно реально осязая ее гладкость, тепло и… вкус, с ужасом понимая, что помнит этот вкус слишком отчетливо. Как будто вновь ощутила на языке солоноватую, пьянящую сладость, вызывающую нестерпимый голод. По НЕМУ. Только теперь осознала, отчего так мучительно терзалась плоть почти каждую ночь, не позволяя уснуть и даже просто расслабиться. Девушка списывала все на усталость и напряжение, даже не догадываясь, что для ее состояния была лишь одна причина. ЖЕЛАНИЕ. Сейчас, рядом с НИМ, оно стало нестерпимым.

Пиджак из дорогой ткани подчеркивал плечи: широкие, сильные. Катя тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Ни разу больше она не спала так спокойно и сладко, как на его плече в тот вечер, который стремилась выбросить из памяти. Не вышло.

Невольно порадовалась, что нанося утром макияж, использовала дополнительный слой тонального крема, чтобы скрыть бледность от бессонной ночи. Есть хотя бы небольшой шанс, что Кирилл не увидит, как полыхают ее щеки.

Только какой он для нее Кирилл? Под ногами будто разверзлась пропасть. Непроходимая. Он – взрослый, состоятельный мужчина. Весьма успешный, как оказалось. Впрочем, это было не удивительно. Должность декана подходила ему во всех отношениях, как и роскошный кабинет.

А она… Катя перевела взгляд на собственную одежду, купленную на распродаже. Аккуратную, чистую, даже соответствующую по цвету и фасону, но совершенно обычную. Некрасивую. ОН не мог не обратить на это внимание, с его-то вкусом!

Девушка снова улыбнулась, сглатывая тяжелый ком, в котором сплелись воспоминания: нежные, горькие, пронзительные; ее смущение, робость и острая жажда хотя бы еще раз прикоснуться, увидеть его ответную улыбку.

Катя вдруг поняла, что мужчина до сих пор не проронил ни слова. Молчал, глядя на нее с каким-то непонятным выражением. Но это точно была не радость. Ни на одно мгновенье в его глазах не промелькнуло ничего, хотя бы отдаленно напоминающего довольство. Ему неприятно снова видеть ее? Что ж, она постарается сделать так, чтобы их встречи случались как можно реже. Жаль, что сегодня уже нельзя избежать общения…

Приблизилась к столу, по-прежнему сопровождаемая пристальным взглядом. Ей придется заговорить, даже если Кирилл не собирается отвечать на ее приветствие.

– Поздравляю с новой должностью…

Мужчина как будто очнулся. Несколько раз моргнул, потом торопливо поднялся, шагнув навстречу. Но тут же неловко дернулся, едва устояв на ногах, и схватился руками за спинку стула, восстанавливая равновесие. Лицо посерело, стало абсолютно непроницаемым. Каменным.

Сделал пару шагов и снова замер. Катя пыталась отвести глаза от его ног, но ничего не могла поделать: хромота была слишком заметна. Так, как никогда прежде. И боль, которую он испытывал, пряча ее в сжатых до побеления кулаках и сведенных бровях.

Девушка зашелестела бумагами, торопливо раскладывая их на столе.

– Мне нужно согласовать план занятий и досрочные экзамены. Экстернат с самой короткой продолжительностью. И…

Он оказался совсем близко, так что, даже не поднимая глаз, Катя чувствовала тяжелое дыхание. И запах парфюма, того самого, флакон с которым до сих пор носила в сумке. Не брала в руки и уж тем более не открывала, но и не выложить не сумела. А сейчас впитывала будоражащий аромат, сплетенный с его собственным, и теряла последние остатки рассудка.

Не решаясь взглянуть в лицо, застыла, невольно рассматривая крошечные пуговицы на его рубашке. Так и тянуло притронуться к ним…

Девушка сцепила руки за спиной и прикусила изнутри щеку – боль помогла немного опомниться. «Озабоченная дурочка», – мрачно сообщила Катя самой себе и уже в который раз выдавила улыбку. Даже думать не хотелось о том, как она выглядит в глазах Кирилла.

Мужчина, наконец, заговорил.

– Простите меня за растерянность… Не ожидал Вас увидеть. Присаживайтесь, постараемся решить вопросы.

На пододвинутый ей стул Катя почти рухнула. Что случилось с его голосом? Надорванный, как будто осипший, он царапнул по и без того натянутым нервам, вызывая дрожь уже во всем теле. Девушка услышала, как клацнули собственные зубы.

– Вам холодно?

Не холодно – стыдно. Хочется убежать от проницательного взгляда. От НЕГО самого. Что она вообще здесь делает? Зачем думает о причинах его охриплости? У нее давно нет на это права. Да и не было никогда…

– Я просто устала с дороги, – улыбаться так привычно. Правильно. А в глаза он все равно не станет смотреть: Катя не допустит этого. Слишком тяжело изображать спокойствие, которого нет и в помине. – Взгляните на документы, и я больше не стану отвлекать Вас от дел…

Было слишком очевидно, что Кирилл тяготился ее присутствием. На лице застыло не то сожаление, не то ожесточение. Ни одно, ни другое девушку не устраивало, но выбора не оставалось. Ей все равно придется находиться здесь. Целый месяц видеть ЕГО, слушать лекции, сдавать зачеты. И что-то придумать, чтобы ее улыбка не превратилась в гримасу за это время.