Вопреки полностью

Молча забрал дочь, превратившуюся из веселого, жизнерадостного ребенка в перепуганного зверька и не проронившую на похоронах матери ни единой слезинки. Вернулся в свою прежнюю жизнь, роскошную и устроенную. В огромный дом, где почти всегда было тихо и холодно. В мир, который сам для себя придумал. На задворках этого мира даже вновь нашлось место для маленькой девочки. Ночные кошмары прекратились, и Катя опять научилась улыбаться. Образ красивой молодой женщины стал постепенно стираться из ее сознания. А те страшные слова забылись гораздо раньше, освобождая душу от немыслимого бремени. Все закончилось, чтобы вернуться откровением уже в другой жизни, когда не мать, а она сама стала очередной разменной картой в непонятной игре отца…

– Нет… Нет! Нет! Нет!!! – девушка кричала так долго, что перестала узнавать собственный голос. Ненавидела. Почти проклинала. Мечтала вновь забыть, но понимала, что такого щедрого подарка судьба не преподнесет повторно. Блаженное неведение и так длилось слишком много времени. Теперь с этим придется жить. И выжить…

Как можно было рассказать о таком? Отворачиваясь от внимательного взгляда Марины, Катя погладила загадочное украшение, надежно скрытое под толщей одежды. И вздохнула почти с облегчением, услышав, как в дверях поворачивается ключ: занятой возвращением мужа подруге теперь точно будет не до расспросов.

Деньги таяли с катастрофической скоростью. При том, что Катя старалась экономить даже на мелочах, она прекрасно понимала, что без подработки целый месяц ей просто не протянуть. Не поможет ни игнорирование общественного транспорта, ни отказ от обеда в институте. После покупки куртки от сбережений остались практически копейки.

А найти работу никак не получалось. Брать человека без прописки еще и всего на несколько недель никто не хотел. Даже уборщицей. Устав от бесконечных разочарований, Катя не плакала. Хотелось смеяться. Почти. Не от того, что происходило в ее жизни, – от собственной наивности.

Девушка ведь действительно раньше не имела понятия, как зарабатываются деньги. Они просто всегда были. Ей стоило только захотеть что-то и сказать об этом отцу. Нет, он не сорил деньгами и нередко отказывал дочери, если полагал, что какая-то покупка не вписывается в его планы или настроение. Но у Кати все равно имелось самое необходимое. И даже больше. Много больше. Другой жизни она просто не знала, и оказалась совершенно не готовой столкнуться с ней лицом к лицу.

Спустя два года было по-прежнему тяжело. Не от того, что пришлось урезать себя практически во всем. Для нормальной жизни вполне хватало того небольшого количества одежды, которым она теперь владела. Без дорогих ресторанов тоже можно было обходиться. И без других вещей, которыми она привыкла пользоваться. Только обида никуда не делась. Никак не получалось справиться с этим противным, липким чувством, заполонившим мозг, пропитавшим насквозь все ее мысли. Катя была вынуждена зашивать распустившийся шов на блузке или пустившие стрелку колготки, в то время как раньше, не задумываясь бы, выкинула их в мусорное ведро. Теперь при одной мысли о том, сколько придется заплатить за новые, она почти вскипала, вспоминая ломящийся от одежды шкаф в своей бывшей комнате. И изо всех старалась не поддаться терзающим ее чувствам.

Сама ведь сделала такой выбор. Предпочла обветшалый деревенский дом изысканной квартире, выбранной Антоном. Катя была там всего однажды и не успела как следует всего рассмотреть, но не заметить бросающуюся в глаза роскошь не могла. Сама отказалась от обещанных подарков и радужных перспектив, выбрал почти нищету в обмен на собственную свободу. Решение точно было правильным. Только даже понимание этого не помогало справиться с сожалениями, не спасало от уколов зависти, которые она ощущала, глядя, как заходят в дорогие бутики красивые, ухоженные женщины. Когда впивалась глазами в сильные руки мужчин, поддерживающих своих спутниц и открывающих перед ними двери сначала в блестящей новенькой машине, а потом – в ресторане, из которого доносились слишком привлекательные ароматы.

Для нее теперь все это стало недосягаемо. Даже учеба в любимом институте уже не приносила такого удовлетворения, как раньше. Катя слушала лекции, но при этом чаще всего думала совсем о другом. О том, сколько денег лежит в ее кошельке. О том, как бы успеть после пар на ходящий раз в час троллейбус, чтобы сэкономить на дороге. О том, что еды в крохотном стареньком холодильнике съемного жилья осталось всего на два дня, а потом снова придется ехать на рынок. Опять что-то покупать. Ломать голову, как пополнить свои нехитрые запасы. Подобное поведение вызывало отвращение к самой себе за то, что девушка не могла отвлечься даже на время занятий. Все чаще вспоминались ехидные, резкие слова отца, сказанные в самом начале учебы о том, что ей просто незнакома реальная жизнь. Теперь Катя эту жизнь узнала, но при встрече с ней почти сломалась.