Вопреки полностью

Она потеряла счет дням, одинаковым, нагруженным делами до такой степени, что с наступлением темноты уже не нужно было никаких свечей. Хватало сил лишь добраться до постели и забыться до следующего утра.

Катя не думала о том, нравится или нет ей такая жизнь. Просто вставала на рассвете, спеша помочь соседке с дойкой. Тряслась в стареньком расхлябанном автобусе восемнадцать километров до районного центра, где несколько часов проводила на рынке. Возвращалась обратно, едва успевая перехватить по пути какой-нибудь пирожок или выпить стакан молока. А потом до позднего вечера наводила порядки в своем новом жилище.

Первое время девушка никак не могла решиться прикоснуться к вещам, оставшимся от бабушки. Застывший темной громадой в углу комнаты шифоньер невольно притягивал взгляд, но прошло почти два месяца до того момента, как Катя, наконец, осмелилась его открыть. С горечью вздохнула, ощущая едва различимый запах лаванды, которым когда-то давно бабуля перекладывала вещи от моли. Трава рассыпалась в пыль, но ее душистый аромат, казалось, впитался в деревянные полки и их содержимое. Тронула дрожащими руками аккуратные стопочки полотенец, постельное белье, сложенное еще бабушкой. И в ворохе тканей внезапно наткнулась на прохладный металл. Вздрогнула, не веря собственным глазам: в ладони скользнул медальон на витой, причудливого плетения цепочке.

Сколько раз в детстве Катя держала его в руках! Изучала, крутила со всех сторон, тщетно пытаясь заглянуть внутрь. Замок не поддавался. Никогда. Впервые обнаружив такую несправедливость, девочка помчалась к бабушке.

– Ба, замочек сломался. Никак не могу открыть!

Женщина, отложив дела, повернулась к внучке.

– Все правильно, пташенка. Не можешь. Но не потому, что сломался. Время еще не пришло. Наступит день – и все откроется. И то, что внутри, принесет такую радость, о которой прежде ты и не ведала.

– Хочу сейчас!

– Сейчас хорошо не будет. Сломаешь, детонька, и никакого толку с того не выйдет… Слезы одни…

В предвкушении какого-то чуда осторожно погладила резную крышку, нажала на крошечный замочек. Однако, как и раньше, ничего не случилось. Медальон будто был запаян наглухо. От накатившего разочарования девушка чуть не расплакалась. Но в шелесте ветра, приникшего в комнату через распахнутое окно, ей вдруг послышались давным-давно сказанные слова:

– Знаешь ведь, как бывает, когда блин горячий со сковородки хватаешь. Только пальцы обожжешь. Никому еще нетерпение не помогло. И ты не будешь исключением! Научишь ждать…

Катя кивнула, обращая взгляд куда-то к белоснежным барашкам облаков. И, задумавшись всего на мгновенье, надела цепочку на шею.

В глазах отчего-то потемнело. Застучало в висках дикой, неестественной усталостью. С губ сорвался не то стон, не то хрип. Катя услышала голоса. Знакомые. Слишком. Двух самых близких для нее людей. Разговор, не предназначенный для посторонних и уж тем более не рассчитанный на уши ребенка. Но тогда никто из родителей не знал о маленькой свидетельнице их тайны, а сознание самой девочки надолго запечатало шокирующие моменты.

Словно не стало вокруг стен с потрескавшейся штукатуркой, дощатых полов, скрипящих при каждом шаге, старой мебели, хранящей запахи ее детства. Ничего – только лишь звенящие в голове слова, смысл которых стал понятен только теперь…

– Ты не можешь меня об этом просить! Коленька, нет…

– Лена, ты не понимаешь. Он много лет стоял у меня на пути. Всегда, сколько я себя помню. Шел на шаг впереди. И сейчас все вновь повторяется. Он выигрывает. Опять. И если победа окажется за ним, меня можно сразу списывать на свалку.

– Я не хочу! Мне не нужен выигрыш такой ценой! И деньги эти не нужны. Неужели ты и впрямь считаешь, что мы сможем жить как раньше после того, как… Я даже вслух это произнести не могу!

– Лена! Я люблю тебя. И прекрасно знаю о твоих чувствах. Речь идет об одном вечере. Ну что тебе стоит? У нас будет все, что мы захотим…

– У тебя…

– У нас! Леночка… Я знаю, что ты сможешь. Ты – единственное дело, которое у него так и не получилось провернуть. Его самая главная мечта. Повод для зависти. Он расскажет все, что ты попросишь.

– В обмен на мое тело… Я не могу поверить, что слышу подобное от тебя…