Невесело усмехнувшись, Владимир открыл глаза, чтобы наткнуться на внимательный взгляд автоматона из-под спутанных остатков прядей волос. Покачав головой, он снова опустил взгляд вниз.
По крайней мере он узнает из допроса чем важен был князь Борис Бородянский, может быть даже разберется, что именно произошло с его дочкой.
Скрип автоматона вывел его из грустных размышлений, потому что тот взяв ключ с пыточного стола, подошел к нему, протягивая его чуть подрагивающим манипулятором, кожа на котором облезла до того состояния, когда были видны внутренние механизмы.
Осторожно, все еще не веря, Владимир принял ключ и вставил его в замок.
После краткого щелчка, кандалы спали с одной руки, а потом и с другой.
— Почему? — задал он вопрос автоматону.
— Если пройти дальше в здание и по лестницам подниматься все время наверх, то вы выйдете наружу, в Верхний город, — проговорил автоматон искаженно-скрипучим голосом.
— Спасибо, — зачем-то Владимир поблагодарил вражеского автоматона, решившего ни с того ни с сего помочь ему, и быстро побежал трусцой в указанном направлении.
Впервые он порадовался тому, что в Нижнем городе не держат собак.
Потому что будь здесь собаки, его настигли бы уже через полчаса, а так он шел наверх, запутывая следы, стараясь выбирать не такие пыльные лестницы, на которых оставались бы его следы, либо же наоборот, те проходы, где валялся всяческий хлам, чтобы точно сбить преследователей со следа, если те вообще были.
На восьмом этаже он впервые решил сделать привал. Вечные лампы здесь еле-еле светили, освещая только стену или потолок, где они крепились. И самое страшное с чем он столкнулся здесь — это стоящая вокруг абсолютно гробовая тишина. Ничего кроме его собственного тяжелого дыхания и шороха одежды на нем.
На двенадцатом этаже Владимир снова остановился.
Он выдохся.
Он просто не ожидал, что подъем будет столь долгим.
Кроме того, в Верхнем городе только особняки знати были двух или трехэтажными, обычные люди селились в одноэтажных домах, бедняки занимали квартиры в пяти-шестиэтажных домах.
И если для обычных граждан высота потолка составляла одну косую сажень, то для знати она равнялась двум-трем маховым саженям. Высота зала, куда его первоначально привели, была как раз именно такой.
По идее, чем выше, тем ниже должен был быть потолок каждого этажа, но в этой темноте и повторяющихся узких лестничных пролетах он мог быть на любой высоте.
Сколько времени они спускались на лифте?
Секунд сорок-сорок пять, из-за разговора с главарем ему было трудно точно уследить за временем. Если предположить, что скорость спуска была хотя бы три шага в секунду, то выходит, что он преодолел больше половины пути до Нижнего города.
Но если они спускались гораздо быстрее, то ему еще подниматься и подниматься.
Выругавшись на самого себя, Владимир продолжил восхождение.
Лучше бы он потратил те полторы копейки на калач, чем бездумно разбрасывался ими.
По крайней мере у него сейчас был бы хоть минимальный запас сил, а так весь день голодный. Плюс еще занимался делами. Когда он нормально ел? Кажется, это было позавчера, а нет, вчера утром его накормила Даша. И все, если не считать выпитых этим утром двух чашек крепкого чая.
Обессилив, Владимир прислонился спиной к стене, и опустившись по ней, уселся прямо на пол.
Надо немного отдохнуть.
Ему показалось, что он закрыл глаза всего на мгновенье.
Расслабившись Владимир завалился на бок и от этого проснулся.
Испуганно вскочив на ноги, Боев встряхнул головой прогоняя остатки сна, и осмотрелся по сторонам.
Надо продолжать подъем.
Он даже не выбрался на уровень Нижнего города.
Уже не путая следы, Владимир, держась за перила, продолжил бесконечное восхождение наверх.
Владимира всего трясло.
Верхом глупости оказалось спать на железном полу одной из площадок бесконечной лестницы, но сил попросту не оставалось.
В качестве альтернативы выступал сон на ходу, но это неизбежно грозило падением в один из недостроенных пролетов лестницы.
С другой стороны эта дрожь была хорошим признаком. Это означало, что организм боролся с переохлаждением, которое он неизбежно здесь получал, стоило ему только остановиться.
Вообще вся лестница сейчас напоминала ему больше всего его собственную жизнь. Такой же бесконечный подъем. Только куда?
К потерянному титулу?
К богатству?
К власти?
Он не знал.
После возвращения с фронта, он просто плыл по течению, не давая себе захлебнуться раньше времени.
Но делал ли он попытки выбраться наружу?
Одно он знал точно — этот мир вовсе не сказка, где герой получает все, а злодей — только смерть. Этот мир строится на договорах между сильными, и нет никакой возможности перескочить с одной ступеньки на другую. Потому что если ты родился талантливым — это ничего не значит. Должно столько звезд сойтись над вами, чтобы выбиться в люди.
Поэтому он просто плыл по течению.
Поэтому он просто жил.
Оставаясь при этом человеком.
Именно таким, каким видели его родители, а не таким каким хотело сделать общество.
На очередной площадке Владимир остановился.
