Душа будет, с одной стороны, возделываема деланием и очищаема от терния страстей, а с другой — напояема знанием. Ныне же ее попирает вол и осел; волом [богослов] называет закон иудейский, а ослом — удел языческий, то есть ныне она верна букве закона и попираема неразумием, а завтра она будет преобразована деяниями и знанием. Сеющий в такой [душе] семена добродетели — блажен.
96. Из него же: Блажен, кто, хотя [он] и бурный поток тростниковый, из Дома Господня напоевается (Иоил. 4, 18: LXX). [538]
Тростниковый поток — это плоть, увлекающая течением страстей силы души и поражающая колющим грехом, будто тростью. Так вот, она напоевается от дома Господня, когда орошается от заповедей Господа, Который воспринял нашу плоть и, оказавшись на пути жизни, испил за нас страдание и стал для нас домом прибежища (Пс. 30, 3).
97. Оттуда же: вчера ты иссыхала, обильно истекая кровью — ведь ты источала багряный грех. [539]
Вчера, говорит [св. Григорий], ты иссыхала добродетелью, обильно источая грех, а ныне обильно источаешь добродетель, иссохнув грехом. Ведь ты прикоснулась к краю одежды Христа (Мф. 9, 20). Край одежды Христа — это разнообразные виды аскезы: как край одежды связан с этой одеждой, так виды аскезы связаны с нравственной философией. Сочетаясь со смиренномудрием, они могут остановить истечение страстей.
98. Оттуда же: вчера ты лежал на одре расслабленным и недвижимым, и т. д. [540]
Одром [св. Григорий] называет отдохновение тела, которое расслаблено удовольствиями. И, говорит он, ты не имел человека — то есть не имел мужественного помышления — [человека], который опустил бы тебя в купальню, когда возмутится вода (Ин. 5, 7), то есть [помышление,] которое опустило бы тебя в воду очищения, когда в тебе родится помышление, смущающее способность различать лучшее и худшее. А ныне нашел ты человека вместе и Бога: когда кто-либо очищает, прибегая к учению, то Бог есть тот, кто действует, а человек — орудие, к которому Он прибегает для спасения страждущего. Ты взят от одра, или, лучше, сам взял одр, то есть деятельной добродетелью поднял тело, более им вниз не увлекаемый.
99. Оттуда же: Знаю огонь и не очистительный, но карательный, или Содомский, который Господь «прольет дождем на нечестивых», сочетая с «серой и палящим ветром» (Пс. 10, 6), или огонь, «уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25, 41), или тот огонь, что «идет пред лицем Господа и вокруг попаляет врагов Его» (Пс. 96, 3), или огонь еще страшнее, действующий вместе с червем неусыпающим, не гаснущий, но вечно горящий для злых.
Огонь Содомский проливается дождем на тех, кто злоупотреблением попрал естественный закон. Это — изобличение совести, ибо оно сожигает ее, будто огнем. Сера — это превратные обстоятельства, а палящий ветер — внезапные превратности: сочетаясь вместе, они уязвляют еще сильнее. Сожигаемые в совести наподобие диавола и ангелов его — это те, кто от высокомерия завистливо клевещут на Божий Промысел и действуют обольщением против ближнего. Тот же огонь, который идет пред лицем Господа, попаляя врагов Его, — это энергии [541] Божии. Они отображают Лице Божие, то есть: благо, человеколюбие, кротость и другие подобные качества. Того, кто эти качества усваивает, [Божественные энергии] озаряют, а того, кто отвергает, отчуждаясь от подобия, — сожигают. Эти виды огня [св. Григорий] не назвал вечными, ибо, по словам Григория Нисского, естество должно вновь обрести свои силы и через ясное знание восстановиться в исконном образе, так чтобы Творец не явился причиной греха. [542] Еще страшнее, говорит [св. Григорий], тот огонь, который действует вместе с червем неусыпающим и не гаснет, но вечно горит для злых: когда Божество является и несет в Себе воздаяние достойным, то тех, которые не украшаются добрыми делами и (будто червь непрестанно точит им память) размышляют о том, как не достигли и лишились блага, — тех такое пламя постоянно пожирает и без конца мучает страшнее огня.
100. Толкование на слова из его же Слова о граде: Я не согласен, чтобы источник был загражден, а ручей тек. [543]
