3. На расстоянии примерно пятнадцати верстовых столбов291 от Констанции находилось местечко Трахиадес. В этом местечке жил некий пресвитер, который под действием диавола впал в прелесть и стал чародеем, причем настолько нечестивым, что вместе с блудницами и шлюхами ел и пил из священных сосудов292. Спустя некоторое время об этом было узнано и доложено [властям]; [священник] был лишен сана и задержан. Подвергающий его дознанию помощник губернатора провинции обратился к нему с такой речью: «Скажи [мне, человек] несчастный и недостойный никакого человеколюбия, а достойный всякого наказания и возмездия, – понятно, что ты относился с презрением к будущему Страшному Суду и не задумывался над судом нашим. Но как не ужасался ты пред внушающим трепет престолом в алтаре, принося Страшную и Бескровную Жертву? Не думал ли ты, что с неба сойдет огонь и сожжет тебя или что земля разверзнется и поглотит тебя?»
4. На это чародей ответил: «Клянусь Богом, Который ныне наказывает меня твоими руками и Который в будущем покарает меня Своею собственною дланью, что с тех пор, как отступил я от Бога и стал чародеем, я никогда не совершал Святое Приношение и не причащал народ, но Ангел Господень входил в алтарь, привязывал меня к столбу здесь, приносил [Бескровную Жертву] и причащал народ; а после того, как он говорил: “С миром Христовым изыдем”, он развязывал меня, и я мог выйти. Однако никто из [верующего] народа не видел этой тайны, а только я один: народ же считал, что это я приношу [Жертву] и причащаю людей».
5. Не менее достойно письменного упоминания и то, что рассказал мне блаженный схоластик Исидор, скончавшийся три года назад293. Он сказал, что, будучи еще мирянином в Александрии, имел зятя, у которого с рождения на лбу была шишка величиной с яблоко. По его словам, зять имел обыкновение, как только он причащался Святых Таин, запечатлевать эту шишку остатками Святой Крови [с губ своих]294.
6. Как-то в один из будничных дней, в полдень, он пришел в храм Святой Богородицы, что в районе Феоны, и, под действием диавола заглянув в дверное отверстие, увидел в ризнице настоятеля храма, совокупляющегося с женщиной. Удалившись на некоторое расстояние – так, чтобы видеть, как женщина ушла, он стал рассуждать с самим собою, нисколько не осуждая [настоятеля] и не приходя в замешательство, так: «Если клирик и согрешил ныне, то вполне возможно, что завтра он покается и спасется. Не мое дело судить его до тех пор, пока Христос не произнесет [Свой] суд над ним. Во всяком случае, я верую, что Святые Таины преподаются нам не руками человеческими, а руками Ангелов». И только он приступил к Причастию, открыл уста и сказал «Аминь», то сразу же исцелилась и исчезла шишка на его лбу.
7. Если же подлинно проклятые [скептики] скажут, что [такого рода] повествования являются баснями, то пусть их постыдит Святой и Вселенский Собор триста восемнадцати отцов и сохранившийся в связи с ним рассказ о блаженном и святом царе Константине. [Этот рассказ гласит: ] после осуждения нечестивого Ария и определения, [данного в Символе] православной веры, диавол, не могущий перенести зрелища мира, [воцарившегося] во святых церквах, возбудил епископов друг против друга, и они подали царю письменные обвинения, в которых каждый укорял другого в телесных, гнусных и нечестивых, преступлениях.
8. Получив и прочитав такие нечестивые послания, царь Константин, богоносный подражатель человеколюбия Христова, собрал епископов, а затем повелел принести хартии, скрепить их воском и сжечь. При этом он произнес такие слова, достойные Бога: «Если бы я увидел своими глазами иерея Христова согрешающего, то распростер бы свое царское облачение295 и покрыл его, чтобы и Христос покрыл мои согрешения. Ибо тот, кто, торжествуя победу, выставляет на всеобщее осмеяние296 иерея Божия, тот осмеивает и веру христиан, и [саму] Церковь, доставляя радость язычникам и врагам Креста [Господня]»297.
Как можем мы не судить того, кто открыто грешит?
Ответ
1. [Всегда] размышляй над словами Господа:
