Вопросы и ответы полностью

⁴⁸ Образ пшеницы, как аналогия нашему телесному воскресению, часто используется отцами Церкви и древнецерковными писателями. Но тот факт, что это есть только аналогия, ясно подчеркивает свт. Григорий Нисский. Он, сославшись на святого апостола Павла (1 Кор. 15:36–38), замечает: «Вникнем тщательно в произрастание пшеницы, и может быть уразумеешь учение о воскресении». Затем, подробно остановившись на процессе произрастания зерна, говорит: «Видишь ли, какие чудные дела представляет одно сгнившее зерно? Павши [на землю] одно, в каком числе зерен воскресает? Человек же [с воскресением] ничего не получает большего; получает опять то, что имел, и посему наше обновление оказывается более удобным, чем в земледелии вырастание пшеницы» (Свт. Григорий Нисский. Слово на Святую Пасху, о Воскресении // Творения святаго Григория Нисскаго. Ч. VIII. М., 1871. С. 74–75).

⁴⁹ Это определение воскресения (την προς το άρχαιον του πρώτου ανθρώπου άποκαταστασιν) очень близко к высказываниям свт. Григория Нисского. Ибо «состав человека после всеобщего воскресения мертвых будет напоминать собой его первоначальное райское состояние. Поэтому-то св. Григорий Нисский, рассуждая о всеобщем воскресении мертвых, то говорит: чрез него “Бог возвратит человеческую природу в ее первоначальное устройство (προς την πρώτην του ανθρώπου κατασκευήν δι’ άναστάσεως ό Θεδς έπανάγη την φύσιν)”, то называет его “восстановлением Божественного образа в первобытное состояние (ή της θείας εικόνος εις το άρχαιον άποκατάστασι)”, то очень часто замечает о нем, что оно есть “не что иное, как восстановление природы в первобытное состояние”, то, наконец, по словам святого отца, “благодеяние воскресения нам обещает не что иное, как восстановление падших в первобытное состояние. Ведь это ожидаемое благодеяние представляет собой в своем роде возвращение к первоначальной жизни, возвращение, вводящее в рай изгнанного из него”» (Макарий (Оксиюк), митр. Эсхатология св. Григория Нисского. С. 401).

⁵⁰ См.: Лк. 23:43. Примечательно, что блж. Феофилакт толкования «некоторых» [церковных герменевтов], которые различают понятия «рай» и «Царствие Божие», а поэтому утверждают, что разбойник получил «рай», как «место душевного упокоения», но не получил «Царствия», как «наслаждения совершенным блаженством»: последнее обретётся им вместе с праведниками уже после Страшного Суда. См.: Благовестник, или Толкование блаженного Феофилакта, Архиепископа Болгарского, на Святое Евангелие. Т. II. М., 1993. С. 248–249.

⁵¹ Что касается преп. Антония Великого, то преп. Анастасий подразумевает, вероятно, главы 60-ю и 66-ю его Жития (см.: Сет. Афанасий Великий. Жизнь св. Антония. 60, 66 // Святитель Афанасий Великий. Творения. Т. III. М., 1994. С. 226, 230–231). Впрочем, указания преп. Анастасия очень неточны и смутны: скорее всего, они сделаны по памяти. Сведений о видениях аввы Памво, насколько мы знаем, не сохранилось.

⁵² Ср.: «Поскольку мы не можем даже вообразить загробный мир, ибо он нам совершенно неизвестен, то невозможно точно определить и природу наказаний для нераскаявшихся грешников. Только притча о богаче и о бедном Лазаре (Лк. 16:19–31) дает нам некоторое, неясное впрочем, представление об этом. Мы узнаем из этой притчи, что в ином мире грешный богач лишается всего, чем наслаждался в жизни настоящей. Он испытывает мучительные страдания, неутолимую жажду, невыносимый страх, бесконечную тревогу и непрестанные угрызения совести, которые, однако, не приемлются Богом, так как проявляются после смерти. В то же время он испытывает отчаяние, видя, что другие, те, кого он презирал, например Лазарь, наслаждаются вечным счастьем и блаженством. Но где же находится место мучения (Лк. 16:28)? Прежде всего, это “место” (а не просто условия), которое отделяется “великой пропастью” от места непрестанной радости праведников. В том мрачном и безблагодатном месте грешники живут “вместе с духами неописуемой жестокости и злодейства”. Жизнь там настолько невыносима, что невозможно ясно понять всю ее тягостность, проистекающую от лишения благ Божиих» (Василиадис Н. Таинство смерти. С. 523–524).

⁵³ Преп. Анастасий явно подразумевает, что после Страшного Суда грешники телесно возвращаются во ад, а следовательно, испытывают там не только духовные и душевные, но и телесные муки. Подобного взгляда придерживались многие святые авторы (св. Иустин Философ и Мученик, блж. Августин, св. Григорий Великий и др.). См.: Сильвестр (Малеванский), еп. Опыт православного догматического богословия (с историческим изложением догматов). Т. V. Киев, 1897. С. 458463. В частности, блж. Августин отрицает мнение некоторых христиан, что огонь неугасающий и червь неумирающий (Мк. 9:42–47) «относятся к мучениям духа, а не тела» (см.: Блж. Августин Итонский. О граде Божием. XXI, 9 // Блаженный Августин. О граде Божием. Т. IV. М., 1994. С. 270–274).