К 1929 г. француз Жорж Сименон за предыдущие десять лет написал около двухсот романов и приблизительно тысячу новелл. Но все это была легковесная коммерческая беллетристика. И только "набив руку", став настоящим профессионалом, Сименон отважился объявить миру о том, что и во французской литературе появился настоящий гений сыска, обаятельный, проницательный грузный добряк, щелкающий криминальные задачи как орехи. Жюлю Мегрэ, сыну управляющего имением, скромному французскому обывателю, не получившему ни приличного воспитания, ни высшего образования, соревноваться с известными "высокомерными снобами" вроде Шерлока Холмса, казалось бы, нелегко. Тем не менее, Мегрэ держится в присутствии своих знаменитых коллег весьма уверенно, блестящими результатами сложнейших расследований подтверждая продуктивность своего собственного метода. А поскольку он является героем семидесяти шести романов и двух десятков новелл, то по количеству раскрытых преступлений явно занимает первое место.
– Простите, мосье…
– Ничего…
Вот уже, по крайней мере, в третий раз с тех пор, как он вошел в автобус на бульваре Ришар-Ленуар, она теряла равновесие, толкала его своим острым плечом, ударяла по ноге хозяйственной сумкой.
Она извинялась небрежно, не испытывая при этом ни малейшего смущения, и снова устремляла вперед спокойный и уверенный взгляд.
Мегрэ на нее не сердился. Казалось, его это даже забавляло. Он был в хорошем настроении, и все воспринимал с легкостью.
День начался для него удачно: подошел автобус с открытой площадкой. Такие автобусы теперь встречались все реже и реже, их постепенно снимали с линии, и был уже недалек тот день, когда ему придется вытряхивать трубку, перед тем как войти в одну из этих современных машин с закрывающимися дверями, где чувствуешь себя пленником.
Сорок лет назад, когда он приехал в Париж, повсюду курсировали автобусы с открытыми площадками, и ему не надоедало разъезжать по Большим бульварам на линии Мадлен – площадь Бастилии. Это было одним из его первых открытий. Потом он открыл для себя кафе с террасами. Сидя за стаканом пива на террасе, можно было наблюдать различные уличные сцены.
В первый год его приводило в восхищение, что в конце февраля на деревьях появлялись почки, а на улицу можно было выходить без пальто.
Воспоминания то и дело охватывали его, потому что весна оказалась ранней, и сегодня он вышел из дома в костюме.
Настроение было легкое, как струящийся воздух. Яркие краски лавок, горы овощей и фруктов, женские платья – все выглядело нарядным и праздничным.
Он не думал ни о чем серьезном. В голову приходили только какие-то бессвязные мысли. В десять часов его жена пойдет на третий урок вождения автомобиля.
Все получалось странно и неожиданно. Он не смог бы даже объяснить, как они вдруг на это решились. Когда Мегрэ был еще молодым, не могло быть и речи о покупке машины. Прошли годы, но и теперь он не видел в этом необходимости. Учиться водить – поздно. Слишком многое ему приходилось держать в голове, поэтому он мог не заметить красный свет или принять тормоз за педаль акселератора.
Однако же как приятно съездить в воскресный день на машине в свой домик в Мэн-сюр-Луар!
Жена, когда они вдруг решились, смеясь, протестовала:
– Подумай хорошенько… Учиться водить машину в моем возрасте?..
– Уверен, ты прекрасно справишься.
И вот она идет уже на третий урок, взволнованная, как девушка, которая готовится сдавать экзамен на степень бакалавра.
– Как там у тебя дела?
– Преподаватель попался терпеливый.
Соседка по автобусу, должно быть, не умела водить машину. Но зачем ездить за покупками на бульвар Вольтера, если живешь в другом квартале? Это из области мелких загадок, которые не дают ему покоя. На ней была шляпка, какие теперь носят редко, особенно по утрам. В хозяйственной сумке наверняка лежали курица, масло, яйца, лук, сельдерей… А то твердое на дне сумки, что ударяло его при каждом толчке по ноге, конечно, картофель.
Зачем садиться в автобус и ехать в такую даль за продуктами, которые можно купить в любом квартале? Может, она жила прежде на бульваре Вольтера и осталась верна своим привычкам?
Справа от него невысокий молодой человек курил слишком короткую и слишком толстую трубку. Молодые люди всегда выбирают слишком короткие и слишком толстые трубки. Площадка была переполнена. Смотрите-ка! В рыбной лавке на улице Тампль продают мерланов. А он так давно их не ел. Почему для него мерланы всегда ассоциируются с весной?
Все крутом было весеннее, радостное, как и его настроение. И тем хуже, если женщина с курицей упорно смотрела вперед, озабоченная проблемами, не доступными простым смертным.
– Простите…
– Ничего…
Женщина, конечно, могла пройти вперед и сесть. Но у него не хватило духу сказать ей: «Вместо того чтобы мешать здесь всем, прошли бы вперед и сели».
Он прочитал ту же мысль в голубых глазах толстяка, зажатого между ним и кондуктором. Они поняли друг друга. Нечто вроде заговора, забавно.
Лотки, в основном овощные, занимали почти весь тротуар. Зелено-белый автобус прокладывал себе дорогу в толпе домохозяек, машинисток, служащих, спешащих в свои конторы. Жизнь была прекрасна!
Опять удар. Все та же сумка, и что-то твердое на дне. Он отодвинулся и тоже кого-то толкнул.
– Простите…
Пробормотав это слово, комиссар попытался повернуться и заметил молодого мужчину. На лице незнакомца он прочел непонятное волнение.
На вид незнакомцу не было и двадцати пяти. Без шапки, с небритыми щеками, с темными растрепанными волосами, он походил на человека, который не выспался или пережил мучительные мгновения.
Пробравшись к подножке, парень на ходу выскочил из автобуса. В это время они ехали по улице Рамбюто, невдалеке от Чрева Парижа, откуда доносился резкий запах. Он шел быстро, все время оглядываясь, словно чего-то боялся, и, наконец, скрылся в толпе на углу улицы Блан-Манто.
И тут Мегрэ непроизвольно поднес руку к карману, куда имел обыкновение класть бумажник, и обнаружил, что тот исчез.
