Франция, 1844 год. Один вор забрался в дом аристократа и вместе с драгоценностями украл странную книгу, а через несколько дней город содрогнулся от страшной трагедия — на улицах было полно трупов, а в кабаках и трактирах стены забрызганы кровью. Неужели виной всему книга или неосторожность человеческих желаний?
Небывало тёмная и тихая, тёплая июньская ночь, опустилась на французский город Сент-Этьен. Полная луна освещала одинокие и безлюдные улочки своим серебристым светом. В одном из переулков скользнули две тени. Луна светила прямо в него. Один из беглецов остановился, ощутив на себе чей-то взгляд, и повернулся к луне. Свет упал на лицо, покрытое капюшоном, переходившим в плащ, и осветил лишь половину лица. Глаз, мгновенно впитавший в себя бледный лунный свет, сверкал, замкнутый уголок губ разошёлся и показались белые зубы, на гладкий лоб, касаясь брови, свисали волосы. Можно было догадаться — это девушка. Она стояла и смотрела на луну, как будто бы смотря кому-то в глаза, с непонятным страхом и опасением.
— Лозарг, — окрикнула своего спутника девушка, который отбежал от неё на несколько метров, не заметив её отсутствия, — ты чувствуешь? — спросила она, всё так же глядя на луну.
Он молча подошёл, тяжело дыша. Лозарг был одет как его спутница. Капюшон скрывал половину его лица, а плащ покрывал плечи и грудь, на ногах были кожаные сапоги, на поясе блестела стальная пряжка, а за спиной висел наплечный мешок.
— Ты чувствуешь? — снова спросила она, когда её спутник стоял у неё за спиной, — она наблюдает за нами… — тихо говорила девушка.
— Она не может, — успокаивал Лозарг, — это твой страх… — шептал он.
— Нет, — возразила она, — нет, это не страх. Она видит, она всё видит. Я чувствую её силу… Она нас погубит, — прошептала девушка.
— Нас погубит полиция, если увидит, — иронично сказал Лозарг, и по половине его лица, которое освещалось луной, скользнула лёгкая улыбка, — нужно бежать, Елена.
Она оторвала свой взгляд от луны и повернулась к Лозаргу.
— Хорошо, бежим, — сказала она и побежала вперёд него, Лозарг последовал за ней. Через несколько минут, попетляв по улочкам и обходя дозорных, беглецы были в своём убежище. Это был подвал, находившийся под одним жилым домом. Подвал был не большой. По углам стояли две деревянные кровати, по периметру комнаты, на стенах, висели горящие свечи. Окон не было. Посредине стоял стол. На нём, занимая почти всю его площадь, лежала карта, в которую был вонзён нож с рукоятью в форме головы волка. Рядом с ножом лежал, небрежно брошенный, кошель с деньгами — несколько монет были рассыпаны по карте. Позади стола стоял, средних размеров, деревянный сундук без замка.
Первым в комнату вошёл Лозарг, и сразу направился к столу.
— А я-то думал, что потерял его, — сказал он, заметив свой нож. Выдернув его из стола, Лозарг сунул его в ножны, приделанные к правому сапогу с правой его стороны.
Убрав нож, он снял с плеч мешок и положил его на стол. По звуку, с которым мешок бухнулся на монеты, лежавшие на карте, было понятно, что в нём что-то увесистое. Войдя за Лозаргом, Елена сразу же сняла капюшон. Её чёрные, с шёлковым отливом и не заплетённые, волосы освещал тусклый свет свечей, а сами они, отражались в глубоких голубых глазах Елены. Её лицо было белым, как снег, и невинным, как у ребёнка. Приятные черты этого ангельского лица не портил даже слегка вытянутый подбородок, над которым находились тонкие и алые губы, а на её высокий лоб свисала маленькая прядь волос, скрывая уголок правого глаза. Елена подошла к столу. Положив мешок, Лозарг снял с себя этот балахон с капюшоном и бросил его на кровать. В отличие от Елены, длинные, тёмно-коричневого цвета, волосы Лозарга были собраны на затылке, на лице проступала лёгкая щетина, покрывающая длинный подбородок и губы, которые, казалось, как будто побледнели. В его карих тёмных глазах было скрыто что-то таинственное и неизвестное, в них что-то сверкало, но не огонёк тусклой свечки, нет, а нечто большее и загадочное. Его широкий лоб с обеих сторон обрамляли, небрежно свисающие, две пряди волос. На нём был чёрный кожаный жилет, оголявший плечи, и, чуть ниже шеи, грудь. На руках наручи, из того же материала, застёгнутые на три ремня каждый.
Лозарг принялся за мешок. Распустив затянутую верёвку, он достал деревянную шкатулку и толстую книгу чёрного, как мгла, цвета. Подойдя к столу, Елена взяла книгу и отошла, став ближе к свече. Рассмотрев со всех сторон, она открыла её и начала медленно листать. На страницах встречались различные символы в виде рисунков, удивлявшие своей необыкновенностью. Каждый из них Елена осматривала с особым вниманием, пытаясь увидеть в нём что-то знакомое. Лозаргу было не до книги. Он вскрыл шкатулку и достал оттуда обрамлённый гранатовый камень, который казался налитым застывшей кровью, подвешенный на великолепной серебряной цепи. Осматривая со всех сторон украшение, Лозарг не мог им налюбоваться. Елена, не долистав до конца, положила книгу на стол.
— Ну и что там? — спросил Лозарг, отвлёкшись от рассматриваемого предмета.
— Не знаю, — отвечала Елена, — книга написана на латыни, и я не смогу её прочитать. Латынь хорошо знают маги-чернокнижники и алхимики.
— У меня есть знакомый алхимик, — сказал Лозарг, — я завтра схожу к нему.
— Давай лучше сожжём её, — с опаской предложила Елена, — у меня плохое предчувствие…
