– Все-все-все… Всего-го-го-го-то-то, то-то? – спросил Удурок.
– И я ее проверил, – заключил Когд.
– И что, работает, о учитель?
– Думаю, да. – Когд поднялся. – Дай мне веревку, которой ты перевязываешь хворост. И… да, косточку от одной из вишен, которые ты собирал вчера.
Он обмотал потрепанной веревкой цилиндр, а косточку бросил на клочок земли. Удурок торопливо отскочил в сторону.
– Видишь те горы? – спросил Когд, дернув веревку.
Цилиндр закрутился и, набрав скорость, едва слышно загудел.
– Да, о учитель, – послушно произнес Удурок.
Здесь практически ничего не было, кроме гор. Которых было так много, что иногда их было весьма непросто увидеть, ведь они загораживали друг друга.
– Сколько времени нужно камню? – спросил Когд. – Или глубокому морю? Мы переместим время туда, – он поднес левую руку к вращающемуся цилиндру, – где оно востребовано.
Когд посмотрел на вишневую косточку. Пошевелил губами, словно пытаясь решить особо трудную задачу. Потом указал правой рукой на косточку.
– Отойди, – велел он и осторожно коснулся пальцем цилиндра.
Никаких звуков не было, кроме треска раздвинувшегося воздуха и шипения вырвавшегося из земли пара.
Когд посмотрел на молодое деревце и улыбнулся.
– Я же велел тебе отойти, – покачал головой он.
– Учитель, можно, я отсюда слезу? – донесся голос из цветущих ветвей.
– Только осторожно, – сказал Когд и тяжело вздохнул, когда Удурок рухнул на землю в облаке белых лепестков.
– Здесь всегда будут цвести вишни, – изрек он.
Лю-Цзе, подобрав полы халата, мчался вниз по тропе. Лобсанг бежал следом. Ему казалось, что скалы издают какой-то необычный высокий вой. Метельщик обогнул пруд с карпами, на поверхности которого появились странные волны, и кинулся по тенистой узкой тропе вдоль ручья. В панике взлетела стая красных ибисов…
Лю-Цзе вдруг остановился и упал на каменные плиты.
– Ложись!
Но Лобсанг уже нырнул вперед. Он услышал, как что-то пролетело над его головой с заунывным звуком, обернулся и увидел, как закувыркался в воздухе, теряя перья и сокращаясь в размерах, последний ибис, окруженный ореолом бледно-голубого света. Птица пронзительно крикнула и с хлопком исчезла.
Но исчезла не совсем. Яйцо еще какое-то время следовало прежней траектории, а потом упало на камни и разбилось.
– Случайное время! Бежим! – закричал Лю-Цзе.
Он вскочил на ноги, подбежал к декоративной решетке, вмурованной в склон, и с поразительной силой вырвал ее из камня.
– Немного высоковато, но постарайся перекатиться вперед, и все будет в порядке, – сказал он, опускаясь в дыру.
– Куда она ведет?
– К Ингибиторам, конечно!
– Но послушникам под страхом ужасной смерти запрещено приближаться к ним!
– Какое совпадение, – хмыкнул Лю-Цзе, цепляясь за край дыры кончиками пальцев. – Потому что именно смерть ждет тебя здесь, если ты останешься.
И он упал в темноту. Через мгновение снизу донеслось совсем не одухотворенное ругательство.
Лобсанг тоже спустился в дыру, повис на кончиках пальцев, разжал руки, упал и, коснувшись ногами дна, послушно кувырнулся.
– Молодец, – похвалил его Лю-Цзе из темноты. – Если сомневаешься, выбирай жизнь. Сюда!
Проход привел их в широкий коридор. Шум стоял оглушительный. Что-то механическое билось в предсмертных муках.
Потом раздался хруст, а затем – оживленные голоса.
Несколько дюжин монахов в толстых пробковых шлемах помимо традиционных ряс выбежали из-за угла. Многие что-то возбужденно кричали. Некоторые, те, что поумнее, предпочитали тратить воздух не на крики, а на то, чтобы бежать быстрее. Лю-Цзе перехватил одного из них, но монах тут же попытался вырваться.
– Отпусти меня!
– Что происходит?
