Меловой Ингибитор размерами не больше катушки с нитками вращался все медленнее, пока наконец не… остановился. На стеллажах захлопнулись две последние заслонки.
Лю-Цзе опустил руку.
–
На мгновение в зале воцарилась мертвая тишина. Монахи замерли, затаив дыхание.
Это был момент вне времени – миг идеального равновесия.
И в этот неподвластный времени момент дух господина Шобланга, который смотрел на происходящее как будто сквозь марлю, воскликнул:
– Это просто невозможно! Ты это видел?
– ВИДЕЛ ЧТО? – уточнила темная фигура за его спиной.
Шобланг обернулся.
– О, – сказал он и добавил с абсолютной уверенностью: – Ты Смерть, да?
– ДА. Я НЕМНОГО ОПОЗДАЛ. И МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ.
Дух, который недавно был известен всем под именем Шобланг, посмотрел на кучку праха, которая представляла собой его мирское пристанище в течение последних шестисот лет.
– Мне тоже, – ответил он. Чуть выждав, он ткнул Смерть под ребра. – Ну?
– ЧТО НУ?
– Мне тоже жаль, что я немного опоздал. Та-да!
– ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ?
– Ну, в смысле… я пытался все исправить и не успел. Смерть кивнул.
– ЭТО Я ПОНЯЛ. НЕПОНЯТНО, ЧТО ТАКОЕ «ТА-ДА».
– Таким образом я обозначал шутку, – сказал Шобланг.
– АГА. КАЖЕТСЯ, Я ТЕПЕРЬ ПОНИМАЮ, ЗАЧЕМ НУЖЕН ЭТОТ ЗВУК. НА САМОМ ДЕЛЕ, ГОСПОДИН ШОБЛАНГ, ОПОЗДАВ, ТЫ ПОСПЕШИЛ. ТА-ДА.
– Пардон?
– УМЕР СЛИШКОМ РАНО, ПРЕЖДЕ СРОКА.
– Вот и мне так показалось!
– ЕСТЬ КАКИЕ-НИБУДЬ МЫСЛИ, ПОЧЕМУ? ЭТО ВЕДЬ ВЕСЬМА НЕОБЫЧНЫЙ ФАКТ.
– Знаю только, что маховики словно взбесились, а я, видимо, слишком быстро снял нагрузку, когда один из них пошел вразнос, – ответил Шобланг. – Эй, ты только глянь на этого мальчишку. Смотри, как он заставляет этих шельмецов танцевать! Жаль, он не был моим учеником! Да что я несу? Он сам многому мог бы меня научить!
Смерть огляделся.
– КОГО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ?
– Того мальчишку на помосте, видишь?
– БОЮСЬ, Я НИКОГО ТАМ НЕ ВИЖУ.
– Что? Да вон же он торчит! Отчетливо виден, как нос на ли… Ну, только не на твоем лице, конечно…
– Я ВИЖУ, КАК ДВИГАЮТСЯ ЦВЕТНЫЕ ВТУЛКИ…
– А кто, по-твоему, их двигает? Ты же Смерть, верно? Я думал, ты всех видишь!
Смерть уставился на танцующие катушки.
– ВСЕХ… КОГО НУЖНО, – сказал он, не спуская глаз с помоста.
– Гм, – откликнулся Шобланг.
– ДА. ИТАК, НА ЧЕМ МЫ ОСТАНОВИЛИСЬ?
– Слушай, если я, как тебе кажется, поспешил, так, быть может, ты…
– ВСЕ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, ОСТАЕТСЯ СЛУЧИВШИМСЯ.
– Это что еще за философия?
– ЕДИНСТВЕННАЯ, КОТОРАЯ РАБОТАЕТ. – Смерть достал жизнеизмеритель и внимательно посмотрел на него. – ВИЖУ, ИЗ-ЗА ЭТОЙ ПРОБЛЕМЫ ТВОЕ ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ ЛЕТ. У ТЕБЯ ЕСТЬ ГДЕ ОСТАНОВИТЬСЯ?
– Остановиться? Я –
– А КАК-НИБУДЬ МОЖНО ПРИБЛИЗИТЬ СРОК ТВОЕГО ПЕРЕРОЖДЕНИЯ?
Шобланг исчез.
В этот вневременной момент Смерть повернулся, чтобы еще раз посмотреть на зал маховиков…
Меловой цилиндр, тихонько поскрипывая, снова начал вращаться.
Потом по очереди пришли в движение дубовые Ингибиторы, принимая на себя возрастающую нагрузку. На сей раз отчаянного визга подшипников не было слышно. Цилиндры вращались медленно, как престарелые балерины, взад и вперед, постепенно компенсируя напряжение, по мере того как миллионы людей во внешнем мире искажали время в соответствии со своими прихотями. Ингибиторы поскрипывали, будто чайный клипер, огибавший мыс Гнева при слабом бризе.
Затем застонали большие каменные колонны, забиравшие себе время, с которым не могли справиться их меньшие собратья. Помимо скрипа возник глухой гул, но он тоже был тихим и управляемым…
Лю-Цзе осторожно опустил руку и выпрямился.
– Изящный, чистый переход, – констатировал он. – Все отлично поработали.
Он повернулся к изумленным запыхавшимся монахам и поманил к себе самого старшего из них. Достал из-за уха помятую самокрутку.
– Итак, Рамбут Рукопут, что, по твоему мнению, это было?
– Э… Ну… Случился выброс, который сорвал…
– Нет, после этого, – перебил его Лю-Цзе, чиркнув спичкой по подошве своей сандалии. – Лично мне кажется,
Монахи, работавшие в зале Ингибиторов, не относились к самым великим мыслителям монастыря. Они занимались тем, что чистили, смазывали, разбирали и ремонтировали, выполняя указания стоявшего на помосте человека. Рамбут Рукопут наморщил лоб.
Лю-Цзе вздохнул.
