Вор времени полностью

– Ты и йяньше не выпойняй баабаба мои пйиказы. В Омнии, как мне сейчас помнится.

– Это было тактическое решение, принятое человеком на месте, ваше просветлейшество. Скорее это было интерпретацией твоего приказа, – сказал Лю-Цзе.

– Это когда ты отпьявийся туда, куда тебе четко и ясно запйетийи ходить, и сдейай то, что дейать было абсойютно запьещено?

– Да, ваше просветлейшество. Иногда, чтобы пилить, нужно нажимать на другой конец пилы. Когда я сделал то, что не должен был делать, там, где не должен был находиться, я добился того, что должно было быть достигнуто в том месте, где это должно было произойти.

Настоятель долго и пристально смотрел на Лю-Цзе, как могут смотреть только маленькие дети.

– Йю-Цзе, ты не поедешь в нммнбубу в Убейвайд и даже не пьибьизишься к гьяницам этой стьяны, понятно? – спросил он.

– Понятно, ваше просветлейшество. Ты, как всегда, прав. Но по своему старческому слабоумию, прошу разрешения пойти путем не насилия, а мудрости. Я хотел бы помочь этому юноше найти… Путь.

Сидевшие вдоль стены монахи засмеялись.

– Путь Прачки? – уточнил Ринпо.

– Госпожа Космопилит – портниха, – спокойно парировал Лю-Цзе.

– Мудрость, которую можно оценить по таким изречениям, как «Не ковыряй, будет только хуже»? – уточнил Ринпо, подмигнув монахам.

– Ковыряние и правда только усугубляет дело. Любое дело, – сказал Лю-Цзе; его невозмутимость напоминала большое озеро спокойствия. – Возможно, данный путь кажется тебе недостойным, но, каким бы мелким и ненадежным он ни был, это мой Путь. – Он повернулся к настоятелю. – Так ведь издревле повелось, ваше просветлейшество. Помнишь? Учитель и ученик странствуют по миру, и во время этого странствия ученик наблюдает за своим учителем и обучается на практических примерах, после чего обретает свой Путь, в конце которого…

– …обьетает самого себя бдум, – закончил настоятель.

– Но сначала он обретает учителя, – сказал Лю-Цзе.

– Ему очень повезйо, что таким учителем бдум-бдум будешь ты.

– Достопочтенный господин, – промолвил Лю-Цзе, – незнание, кто именно станет твоим учителем, предопределено самой природой Пути. Я могу лишь указать ему дорогу.

– В стойону некоего бойшого гойода бдум, – заметил настоятель.

– Да, – согласился Лю-Цзе. – И Анк-Морпорк находится достаточно далеко от Убервальда. Ты не посылаешь меня в Убервальд, потому что я слишком стар. Однако, со всем уважением, я прошу тебя побаловать старика.

– Когда ты так ставишь вопьос, у меня не остается выбойя, – ответил настоятель.

– Но, ваше просветлейшество… – неуверенно произнес Ринпо.

Настоятель ударил ложкой по подносу.

– У Йю-Цзе отличная йепутация! – закричал он. – И я безоговойочно вейю в то, что он поступит пьявийно! Жай тойко, что блмбумбум не вейю в то, что он поступит так, как я бумбумбум хочу! Я запьетий ему появьяться в Убейвайде! Тепей ты хочешь, чтобы я запьетий ему не появьяться в Убейвайде? ИК! Я все сказал! Соизвойте удайиться, господа, у меня возникйи неотьожные дейа.

Лю-Цзе поклонился и схватил Лобсанга за руку.

– Уходим! – прошептал он. – Нужно поскорее скрыться, пока никто ничего не понял!

На выходе им встретился младший прислужник, несущий в руках ночной горшок с изображениями маленьких забавных крольчат.

– Перевоплощаться не так просто, как кажется, – на бегу сказал Лю-Цзе. – Теперь нам нужно отбыть, прежде чем кому-нибудь в голову полезут всякие дурные мысли. Захвати сумку и циновку.

– Но кто осмелится отменить приказ самого настоятеля? – изумился Лобсанг, следом за Лю-Цзе сворачивая за угол.

– Ха! Через десять минут он уснет, а когда проснется, ему дадут новую игрушку и он так увлечется забиванием квадратных зеленых колышков в круглые синие отверстия, что забудет обо всем, что говорил, – ответил Лю-Цзе. – Политика, отрок. Всякие идиоты сразу начнут утверждать: мол, именно они точно знают, что имел в виду настоятель. Поспеши. Встретимся через минуту в саду Пяти Неожиданностей.

Когда Лобсанг пришел в сад, Лю-Цзе аккуратно укладывал одну из гор-бонсай в бамбуковую клетку. Завязав последний узел, он забросил клетку за спину.

– А ей ничего не будет? – спросил Лобсанг.

– Это же гора, что ей может быть? – Лю-Цзе поднял с земли свою метлу. – Перед тем как идти, заглянем к одному моему старому приятелю. Может, возьмем у него что-нибудь полезное.

– Метельщик, что происходит? – спросил Лобсанг, едва поспевая за Лю-Цзе.

– Примерно следующее, юноша. Я, настоятель и тот малый, к которому мы направляемся, давно знаем друг друга. Но сейчас ситуация стала несколько иной. Настоятель не может просто сказать: «Лю-Цзе, ты – старый мошенник, и именно ты заставил всех думать об Убервальде, однако я вижу, ты что-то пронюхал, поэтому ступай туда, куда ведет тебя твой нос».

– Но я считал его верховным правителем!